An ordinary sex life (OSL) - Астердис

Я приподнял бровь. «Шлюха? Почему ты так говоришь? Ты ее знаешь?»

Она покачала головой. «Нет, я просто знаю ее типаж. Девочки не делают большие сиськи, если они не рвутся к мужскому вниманию».

Аарон, глядя на блондинку, медленно покачал головой. «Я не думаю, что грудь искусственная. Поверь мне, я провел бесчисленное количество часов как в Интернете, так и в реальной жизни, оценивая женскую грудь, и я думаю, что я довольно хорошо умею определять имплантаты».

«Пффф», — усмехнулась девушка рядом с нами. «Посмотри, какие они большие и какая она худая. Ни в коем случае не настоящие».

Я покачал головой, думая о Мартине и улыбаясь воспоминаниям о ее теле, достойном модели Playboy. «Не обязательно. Некоторым девушкам даны хорошие гены, и я думаю, что ты просто завидуешь».

«Ух», — простонала Пурпурная полоса и отвернулась. «Похотливые ублюдки».

Мой новый друг усмехнулся и протянул ей руку. «Я Аарон, сертифицированный похотливый ублюдок».

Несмотря на это, на лице девушки расплылась улыбка, и она взяла его за руку. «Зои. Приятно познакомиться».

Аарон усмехнулся и помахал ей рукой. Затем Зои отпустила и со вздохом протянула мне руку. Но как только я потянулся, чтобы встряхнуть ее, кто-то сзади позвал меня по имени.

«Ник Кэмпбелл?»

Я поднял голову и повернулся к голосу. «Это я».

Неряшливый парень с загорелым лицом под непослушной рыжей бородой ухмыльнулся мне и схватил руку, которую я протянул для пожатия. «Привет, я Тодд. Я твой куратор. Рад познакомиться».

Мы пожали друг другу руки, а затем Тодд взглянул на Аарона, его взгляд упал на грудь моего нового друга и заметил нацарапанный бейджик, приклеенный к передней части рубашки Аарона.

«Ой, хэй. Аарон Нантц?»

Мой новый приятель кивнул в подтверждение.

Тодд ухмыльнулся. «Круто. Я и твой куратор. Это облегчает задачу. Вы оба вернетесь со мной в другую комнату. Нам нужно заполнить кое-какие документы, и я вас обоих распределю».

Аарон пожал руку Тодду, а затем мы все снова повернулись к Зои. С веселой улыбкой она коротко помахала нам рукой и сказала: «Увидимся, ребята».

***

— 4 СЕНТЯБРЯ –

Будильник на прикроватной тумбочке ожил, беспощадно завывая самым раздражающим электрическим звуком, который только могли придумать инженеры эпохи 60-х годов. Вырванная из блаженного сна резким звуком, моя левая рука снова и снова дергалась, хлопая по поверхности прикроватной тумбочки, случайно включая радио и чуть не опрокинув настольную лампу, прежде чем, наконец, нажать правую кнопку, чтобы выключить эту чертову штуку.

«Уннннгх…» — простонал я, и не в лучшем смысле этого слова. «Кто-нибудь застрелите меня сейчас».

На противоположном комковатом двойном длинном матрасе Аарон тоже застонал. «Я не могу стрелять в тебя. Сначала ты должен застрелить меня».

Когда мама впервые предложила эту работу, я спросил ее, что, черт возьми, значит быть «работником ранчо». Гугл отправил меня в какой-то магазин аксессуаров для грузовиков. Википедия перенаправила фразу в статью о «ковбое». Мой разум был заполнен образами верховой езды, пасущейся скотины и расхаживания по пыльной прерии в шляпе и с револьвером с шестью патронами в кожаной кобуре.

Через неделю я узнал, что это действительно означает «лагерный раб». Это было просто случайное название, данное каждому, во многом так же, как Диснейленд называет всех своих сотрудников «Актерами», как будто они являются участниками фильма или чего-то подобного. Каждый был работником ранчо, и работнику ранчо можно было поручить делать буквально все в лагере. Лопатит навоз? Сделай это. Уборка в ванной? Черт, да. Собирать высохшие макароны с сыром из-под столов оплачиваемых гостей лагеря? Еще бы. Единственное, чего я еще не сделал, так это не доил корову, и, глядя на расписание, я должен был это сделать сегодня днем.

Намного, НАМНОГО позже этим днем. Или, по крайней мере, так казалось, учитывая, что наш будильник сработал в нечестивый час 6:00 утра, да ещё в воскресенье. Больше нельзя было спать по выходным — это были пиковые дни для гостей. Больше нельзя было вставать с постели в 7:30 по будням и взъерошивать волосы перед тем, как спуститься на лифте в гараж и проехать 5 минут на работу, вместо того, чтобы идти десять кварталов.

Оглядываясь назад, можно сказать, что мне было бы лучше прогуляться. По крайней мере, таким образом мое тело бы немного больше привыкло к физической активности. На самом деле, самым важным моим ежедневным упражнением была короткая поездка от моего офиса на 33-м этаже до кофемашины Keurig примерно в двадцати футах от меня. И после недели регулярных «работ на ранчо» я не думал, что на моем теле есть хоть одна мышца, которая не болела.

Забейте на это: мышцы моего пениса почти не тренировались. Забудьте о сексе; Я даже не мог по-настоящему подрочить. Для начала, я перешёл из лофта в центре города к тому, чтобы делить небольшую комнату с другим парнем, поэтому уединение было недостаточным. Не было Интернета, и я не подумал спрятать журналы, что оставляло мне только мои воспоминания (которые были не так уж хороши) и любые фантазии, которые я мог придумать. Конечно, вокруг меня работало несколько привлекательных женщин, не говоря уже о случайных горячих гостях, которых можно было представить в любом извращённом виде. Но мрачная реальность заключалась в том, что в этом конкретном месте я был одним из наименее желанных мужчин в округе; и мне, обремененному этим знанием о низком мнении девушек обо мне, трудно было собрать достаточно доверия, чтобы даже должным образом фантазировать о них.

Полагаю, я не мог винить девушек за их мнение. Метрики, используемые для оценки ценности потенциального мужчины в лагере Моррис, значительно отличались от показателей Лос-Анджелеса и Голливуда. Вернувшись домой, моя новая модель E-class с хромированными дисками и блестящей черной краской привлекла бы внимание девушки. Это внимание привлекли мои модные часы и желание покупать дорогие напитки. И от разговоров о том, чтобы провести выходные вдали от моей высокооплачиваемой работы, чтобы поехать на побережье и