An ordinary sex life (OSL) - Астердис

      Я кивнул.

      Адриенна вздохнула и тоже кивнула. Но в ее глазах вспыхнул озорной блеск, когда она сказала: «Еще РАЗ». А затем она сразу же подарила мне самый страстный ядерный поцелуй, который она дарила мне за долгое время.

      Когда она закончила со мной, мне казалось, что мои кости расплавились. Поцелуй расслабил мою спину даже больше, чем минет. И я обнаружил, валяюсь на кровати, пока Адриенна встала и начала искать свою одежду.

      Я откатился в сторону и смотрел, как она одевается, разглядывая эту обнаженную богиню. Затем Адриенна приподняла бровь и сказала: «Перестань пялиться и начинай одеваться, старший брат».

      «Старший брат? Мы одного возраста».

      Адриенна покачала головой. «Ты на два месяца старше меня. Так что я могу называть тебя старшим братом». И она сверкнула ослепительной улыбкой.

      Ссылка на «старшего брата» стала последней каплей в решении вопроса. Мы с Адриенной НЕ будем снова вместе. Я встал с постели, чтобы начать день.

      ***

      С DJ, сдававшей SAT, а затем проводящей выходные с друзьями, я обнаружил, что провожу в кампусе первые выходные за долгое время. И хотя я провел субботу, оправляясь от напряжённого Хэллоуина, я не знал, чем теперь себя занять.

      Но, к счастью для меня и к сожалению для нее, у Адриенны был свободный график, и мы решили провести остаток дня вместе. Мы не начали встречаться вновь. Мы были просто братом и сестрой, проводящими вместе некоторое время.

      Мы как раз собирались выйти из дома в воскресенье утром, когда вернулась Брэнди, все еще в той же одежде, что и накануне. Судя по всему, ее «не свидание» с Мэттом прошло хорошо, и мы с Адриенной быстро пошли, чтобы поприветствовать ее объятиями и поздравлениями.

      «Погодите», подняла руку Брэнди. «Не все так радужно».

      Я нахмурил брови, и Адриенна выглядела обеспокоенной. Брэнди провела нас в гостиную и плюхнулась на диван. И затем, так, как, кажется, умеют все девочки, моя старшая сестра описала свою ночь с такой подробной детализацией, что пересказ, казалось, занял больше времени, чем само свидание.

      Брэнди рассказала нам о Мэтте, который подошел к дому, чтобы забрать ее и отвезти в Сан-Франциско и посетить Музей современного искусства. Брэнди предположила, что Мэтт также хотел быть абсолютно уверен в том, что никого из их знакомых не будет поблизости, чтобы подслушать их, где бы они ни оказались. И даже при этом Мэтт весь день был скован, ему явно было некомфортно, несмотря на все попытки Брэнди вовлечь его в разговор. Пара проводила больше времени, неловко глядя на произведения искусства, чем разговаривая друг с другом.

      Но когда они закончили, Брэнди уговорила Мэтта остаться поужинать в городе. А после обеда Мэтт отвез их на старую военно-морскую базу на острове Сокровищ*, на середине моста через залив. Отсюда открывался прекрасный вид на центр Сан-Франциско ночью. И внутри машины им было, наконец, достаточно уединения, чтобы поговорить.

      Мэтт сказал Брэнди, как сильно любит ее; что он считал ее невероятно замечательным человеком и девушкой. Но он просто не может преодолеть отвращение к ее инцестуозным отношениям с братом. Он спросил, как долго мы трахались, и, отчаявшись вернуть его, Брэнди сказала ему правду.

      Брэнди была такой же плохой лгуньей, как и я, и даже не пыталась что-либо скрыть. Когда Мэтт спросил, изменяла ли она ему регулярно со мной, она призналась, что изменяла. Она пыталась объяснить, что это было просто продолжением нашей семейной любви друг к другу, и что это никак не меняло и не меняет ее отношения к нему. Он не купился на это, назвав все это мошенничеством сверху донизу, а также выказал большое моральное возмущение по поводу фактора инцеста. На самом деле, Брэнди считала, что Мэтт был больше расстроен инцестом, чем изменой. Будто ему было бы лучше, чтобы у Брэнди вместо этого завязался роман с каким-то случайным парнем. В конце концов, он знал, что Брэнди и Дайна трахаются без него, и он пришел к тому, чтобы принять эти отношения без злобы.

      Тогда, в машине, было много слез и криков. И когда они вдвоем, наконец, выдохлись, Брэнди тихо попросила Мэтта отвезти ее домой. Следующие пятнадцать минут они провели в молчании, Мэтт смотрел прямо на дорогу, а Брэнди тихонько плакала на пассажирском сиденье.

      Именно Мэтт первым предложил компромисс, когда они возвращались в Беркли. Он сказал, что не уверен, что сможет простить ее, но если она готова отказаться от меня, то он готов дать их отношениям еще одну попытку.

      Брэнди остановилась в своем пересказе на этом моменте, глядя на меня покрасневшими глазами и угрожая снова расплакаться. Зная, что она не ночевала дома, и учитывая её обеспокоенное заявления о том, что не все «радужно», я почувствовал, как мое сердце колотится в живот. Я любил свою сестру. И мне нравился характер наших отношений. Неужели мне придется отказаться от нее?

      «Мне очень жаль, Бен», извинилась она. «Я сделала свой выбор. Пожалуйста, не надо меня за это ненавидеть».

      Мгновенно я двинулся вперед и обнял сестру. Я обнял ее и сильно сжал. И я не осознавал, что плачу, пока первые горячие слезы не упали мне на щеки. «Я люблю тебя, Брэнди. Я буду любить тебя всегда. Несмотря ни на что».

      «Я тоже люблю тебя, Бен. Мне очень жаль. Мне очень жаль».

      «Все в порядке… Все в порядке… Я понимаю», успокаивал я, поглаживая ее спину. «Мы будем любить друг друга всегда, сестра моя. И нам не нужен секс, чтобы показать это».**

      Затем Адриенна обняла нас обоих. И мы втроем просто держались друг за друга долгое время.

      ***

      Брэнди провела с нами большую часть воскресенья. Она сказала, что Мэтту нужно дополнительное время, чтобы подумать обо всем, дабы быть уверенным, что они не принимают поспешного решения. Несмотря на то, что они согласились дать своим отношениям еще один шанс, ситуация все еще была довольно хрупкой, и не было никаких гарантий, что это продлится