Страсть и сомнения - Беверли Бартон

Аннабел не знала, как долго она находилась в кузове крытого грузовичка. Знала только, что, катаясь по полу, наткнулась на мертвое тело и долго беззвучно кричала. Возможно, прошел час, а то и два или больше. Время перестало волновать ее. Она находилась в руках безумца.

Солнце больно резануло по глазам, когда открылась дверь. Сильная рука потянула ее к выходу. Похититель торопливо освободил от веревки ноги Аннабел, затем вытащил ее из фургона и поставил на землю. У нее подкашивались ноги, идти она не могла, и он просто потащил ее за угол строения, которое Аннабел определила как мотель. Кто-то наверняка заметит их и поймет, что она похищена этим человеком.

«У тебя связаны руки и кляп во рту, но ноги ведь свободны. Не будь такой пассивной. Сделай что-то. Что угодно. Пни его и беги».

Именно так и поступила Аннабел. Правда, она промахнулась, и ее нога угодила ему в бедро, но он был настолько ошеломлен, что ей удалось вырваться. Она успела отбежать метра на три, прежде чем он нагнал и повалил ее на бетонную пешеходную дорожку перед мотелем. Аннабел лежала, придавленная им, не в состоянии вздохнуть. Ее тело кричало от боли. Он вытащил пистолет и приставил дуло к ее виску.

– Попробуй сделать нечто подобное еще раз, и мне придется пристрелить тебя. Я не хочу стрелять в тебя, Аннабел. Мне претит жестокость. Особенно по отношению к женщинам, которых мы любим. Я избавляю их от страданий, убивая мягко и нежно. И с тобой я поступлю так же.

О чем он говорит? О каких страданиях? Что он подразумевает под «мы»? Он ведь не мог полюбить ее. Он не знал ее и видел-то всего один раз.

Он поднял ее и повел мимо нумерованных дверей комнат мотеля. Аннабел посмотрела направо, налево в надежде увидеть кого-нибудь. Но в пределах видимости не было ни души. Ну конечно! Ведь на стоянке не было ни одной машины, а одноэтажное здание мотеля выглядело запущенным и нежилым. Мотель не функционировал, и, судя по всему, его ожидал снос. Похититель распахнул не запертую на ключ дверь десятого номера и втолкнул Аннабел внутрь. Воздух был спертым, насыщенным разными неприятными запахами. В помещении царил полумрак. Он подтолкнул ее к кровати:

– Садись.

Аннабел села.

– Я сейчас вытащу кляп из твоего рта, – сказал он. – Можешь кричать, если хочешь надорвать глотку. Все равно тебя никто не услышит.

Он развязал тряпку и вытащил платок из ее рта. Аннабел судорожно выдохнула и тут же сделала глубокий вдох.

– Пожалуй, я привяжу твои руки к спинке кровати, чтобы ты не пыталась убежать.

Как только он развязал узел веревки, Аннабел ударила его головой. Черт, больно! Ей было так же больно, как и ему. Но она воспользовалась тем, что застала его врасплох, вскочила на ноги и побежала к выходу. Он догнал ее, когда ее рука коснулась ручки двери.

Что-то тяжелое обрушилось на затылок Аннабел.

Зазвонил сотовый телефон Куинна. Он решил было не отвечать на звонок, поскольку в этот момент он, Джадд и Гриффин разговаривали с Джимом Нортоном.

– Думаю, стоит ответить, – сказал Гриффин. Куинн послушался и отошел в сторону.

– Кортес слушает.

– Привет, Куинн.

Он мгновенно узнал этот голос. От страха свело живот.

– Ты где?

– В одном отдаленном маленьком мотеле.

– Ты один?

– Конечно же, нет, глупый. Со мной Аннабел.

– Не трогай ее. – Стук сердца гулко отдавался у него в ушах. – Получишь все, что захочешь, только не трогай ее.

– Куинн Кортес просит. Хм… Мне это нравится. Ты когда-нибудь раньше просил, Куинн? Вот я просил. Она заставляла меня просить, умолять. Она тыкала в меня этим чертовым пальцем и смеялась, когда я плакал от боли.

– Кто это делал?

– А ты как думаешь? Келли. Моя мать. Та женщина, которую ты, попользовавшись, забыл. Ты уничтожил ее.

– Келли Флеминг?

– Флеминг – это не настоящая ее фамилия. У нее были разные фамилии. Она меняла их каждый раз, когда мы переезжали. Я думаю, настоящая ее фамилия была Форд. После того как ты бросил ее, она в конце концов вышла замуж за неудачника по имени Тони Форд, но он недолго жил с ней. – Он засмеялся. – Однако он по крайней мере женился на ней, а ты не сделал этого. Ты ведь не помнишь ее, правда, Куинн? Ту высокую худую девушку, которая натаскивала тебя по английскому языку на первом курсе колледжа. Ты пару раз трахнул ее, и она решила, что ты ее любишь.

– Келли… – «О Боже!»

Куинн смутно помнил странную молодую женщину, которая помогала ему в течение первого, самого трудного семестра. Но он забыл, что ее звали Келли. В те годы он использовал всех готовых отдаться женщин, и Келли не была исключением. Когда Куинн порвал с ней, она преследовала его в течение нескольких месяцев, а потом исчезла, и он больше никогда не видел ее. И, честно говоря, за все эти годы ни разу о ней не вспомнил.

– Так это ты убил ее? Свою мать?

– Да, я. Тех, других, тоже убил я и Аннабел убью. Я собираюсь избавить ее от страданий. Она влюблена в тебя так же, как были влюблены и другие; ты же только разобьешь ей сердце, и она…

– Аннабел для меня не такая, как другие. Я люблю ее. Ты слышишь меня? Я люблю Аннабел и хочу жениться на ней. Я никогда не разобью ей сердце. Уверяю тебя.

– Я не верю тебе.

– Это правда. Клянусь, это правда. Я могу доказать тебе, если захочешь. Только скажи, чем доказать, что я люблю Аннабел.

Молчание.

– Отвечай, черт возьми!

– Ну что ж. Если… если ты ее любишь, то можешь спасти. Но вместо нее придется умереть тебе. Готов пойти на это? Ты готов пожертвовать своей жизнью, заплатить ею за все свои грехи, чтобы спасти Аннабел?

– Да. Скажи только, где ты, и я приду к тебе. Ты отпустишь Аннабел и сможешь убить меня вместо нее. Договорились?

– Договорились. – Он выдержал паузу. – Но ты придешь один и без оружия. Если с тобой будет еще кто-то или если я обнаружу, что ты вооружен, я убью ее. Понимаешь?

– Да, понимаю.

Глава 31

Аннабел медленно, с трудом приходила в себя; голова ее гудела. В течение нескольких минут она не могла понять, где находится и что с ней происходит. Потом начала припоминать детали сегодняшнего утра с того момента, как открыла дверь мистеру Тобиасу и официант всадил в него пулю. Нет, не официант…

– Я рад, что ты наконец очнулась, – произнес кто-то знакомым, хотя и немного странным голосом.

– Куинн?

– Да, милая, это я. Плохой мальчик Куинн.

Аннабел попыталась сесть, но закружилась голова, и она снова легла, уронив голову на грязную подушку. Потом повернулась в ту сторону, откуда слышался голос, и у противоположной стены полутемной комнаты увидела неясную фигуру, контуры которой подсвечивались слабыми проблесками света, пробивавшегося сквозь образованную неплотно прикрытыми оконными шторами щель.