Обнаженная тьма - Елена Арсеньева

– Да, – поджал губы Костя. – Я видел, как он после разговора со мной садился в джип. Черный такой.

Александра стиснула руки в карманах в кулаки.

Да ну, глупости. Не может быть! Как будто на всем свете существует только один джип «Чероки» и один растянутый серый пуловер крупной вязки… И еще не факт, что он был растянутый, а вязка – именно крупная!

– Слушай, а кто он, этот парень, который про Гелия спрашивал?

– Преподаватель из автодорожного. Оказывается, я его оперировал по поводу аппендицита два года назад, поэтому он меня разыскал и начал пытать. Конечно, я не помню его, за два года сколько людей прошло, да и операция рядовая, но он-то меня отлично запомнил!

Да, Костя не умрет от скромности. По-прежнему уверен, что каждое движение, которое он сделает своим скальпелем, – благодеяние для всего человечества. Конечно, он великолепный хирург, но Александру всегда страшно раздражала его заносчивость. Хотя, может быть, она просто завидовала? Сама ведь тоже когда-то мечтала стать хирургом, но поняла, что постоянное созерцание развороченного человеческого тела – не для ее слабых нервишек. А вот у Кости, при всей его внешней мягкости и робости перед мамашей, нервы – как стальные канаты.

– Преподаватель из автодорожного, – повторила Александра. – Ну, тогда все ясно.

– Что ясно?

– Почему он Гелием интересуется.

– Ну да. Оказывается, у них вчера вечером должна была быть какая-то консультация, которую вел этот Ростислав Сергеевич…

– Кто?!

Костя растерянно моргнул.

– Ростислав Сергеевич. Это его так зовут, преподавателя.

Та-ак… Серый пуловер, русые волосы, светлые глаза. Джип «Чероки» у крыльца. И – как последняя гирька на весах, чтобы все сошлось точь-в-точь: Ростислав!

– Алька, ты что? – Кто-то осторожно подергал Александру за рукав. – Ты в порядке?

Некоторое время она всматривалась в обеспокоенные карие глаза, пока не сообразила, что перед ней – Костя.

– А, привет, – сказала тупо. – Как жизнь, как мама?

– Да так, не очень здорово. Ты же знаешь, какое у нее сердце, – машинально выпалил Костя, и лицо его вдруг стало озадаченным: – Алька, да ты что?!

– Ничего, – с трудом подобрала задрожавшие губы Александра. – Все нормально. Маме большой, большой привет!

И выскочила на крыльцо прежде, чем Костя выдал в ответ, как автомат по продаже шоколадок: «Спасибо, обязательно. Ей будет очень приятно узнать, что мы снова встретились».

Собственно, теперь можно было не спешить: Костя не побежал бы за ней раздетым ни за что, ни за какие коврижки: он бы сначала прошел в гардеробную за пальто, тщательно обмотал бы горло шарфом и только потом степенно вышел. Но Александра со всех ног, словно ее преследовала стая волков, летела под горку, на Ковалиху, даже не отдавая себя отчета, куда и зачем бежит.

Ростислав ищет Гелия! Ростислав ищет Гелия! Зачем?!

Поскользнулась, с трудом удержалась на ногах, совершив такой пируэт, что спину заломило, и пошла осторожнее.

Мысли тоже несколько поугомонились.

В самом деле – зачем Ростиславу Гелий?

На миг высунулась робкая мыслишка: а вдруг он и правда преподаватель в автодорожном? – но тут же спряталась, когда Александра выдвинула против нее железный довод: откуда у преподавателя техникума взялся такой шикарный автомобиль?! Нереально. Вдобавок Ростислав говорил ей, что имеет какое-то отношение к медицине. Хотя он много ей чего говорил, и если всему верить…

Гелий, Гелий… Какая связь между Ростиславом, Гелием и Кариной? Мальчишка и Карина даже не были знакомы, Александра вроде бы знала всех друзей-приятелей сестры… Нет, не всех, как выяснилось нынче ночью! Придется допустить, что какая-то связь между ними все же была. Иначе совершенно невозможно объяснить, как Ростислав пронюхал про Гелия. Ну, предположим, он видел, как мальчишку грузят в машину «Скорой помощи», но не мог слышать ни имени его, не знать, куда повезли. Ведь он потом все время торчал возле «Рекорда» и «Баскин-Робинса».

И вдруг Александра вспомнила. Вот она бежит по лестнице своего подъезда перед Владом и тараторит, сама себя не слыша от смущения: «Между прочим, я забыла сказать твоему приятелю, что можно было очень просто узнать, как себя чувствует этот юный автодорожник. Ну и имя у него! Гелий – это же надо! Его по «Скорой» отвезли в Пятую Градскую, а у меня там в хирургии старый знакомый работает, Костя Виноградский…»

Ростислав вполне мог слышать ее задыхающуюся скороговорку. Ну и что? Почему он зацепился за эти слова?

Невозможно ответить, невозможно понять.

Ох, ну куда же запропастился Влад? Он сейчас нужен, как никогда!

Александра резко остановилась, повернулась и побрела в гору. Может быть, пока она бегала туда-сюда, Влад вернулся домой и занялся, к примеру, уборкой?

Она села на троллейбус и скоро опять была на Сенной. Уже знакомые проходные дворы, знакомое кособокенькое крылечко. Знакомые старички приветливо чирикают, сидя на лавочке:

– Здравствуйте! Вы к Владику? А его нет, как вчера ушел, так и не возвращался! А у нас, знаете, уже совершенно все высохло, как и не было ничего!

– Замечательно, – устало кивнула Александра. – Это просто замечательно…

Она вдруг ужасно устала и проголодалась. Вчера ведь толком не ела, питалась весь день одним синтетическим мороженым. У Влада пельмени затопило, собственных поесть не удалось по причине сердечных переживаний, сегодня убежала без завтрака. Даже затошнило маленько!

Надо поехать домой и перекусить. И бросить все эти поиски, они ни к чему не приведут. Влад, Влад, ну куда же ты подевался?! Ведь сегодня они опять собирались пойти к его знакомому детективу. Ну, значит, и детектив теперь накрылся.

Александра наискосок перешла площадь, направляясь к трамвайной остановке, как вдруг увидела вывернувший с улицы Минина желтый автобус с грязным трафаретом на борту, где из всей надписи можно было прочесть только остаток слова: «…оково».

Высоково? 19-й номер, который идет в Высоково?

Какая же она идиотка! Как, почему не вспомнила, что дважды видела Гелия в Высокове? Почти наверняка он там живет. А если так, Агния Михайловна его знает – потому что Агния Михайловна знает там всех.

Александра бросилась со всех ног и успела-таки вскочить в автобус за мгновение до того, как лязгнули, закрываясь, двери.

– Слушаю!

– Это я, – сказала она самым дрожащим голосом, на который только была способна. – Я, Карина…

– О, привет! Как жизнь?

Звучит довольно-таки прохладно.

Карина ткнула ноготком в уголок глаза. Об этом приемчике она прочла в каком-то дамском романе, которые ее реалистка-сестра высокомерно презирала, а зря: там можно было почерпнуть немало мудрых житейских советов. Вот как этот, например! Мгновение боли – и сразу выступили слезинки, защипало в носу. Карина всхлипнула и жалобно прошептала: