Страсть и сомнения - Беверли Бартон

Мэри Ли подошла к нему:

– Послушай, давай играть в открытую, ладно?

«Началось. Сейчас откроется причина, по которой она пригласила меня на ужин и позволила провести лишнее время с Кевином».

– Давай.

– Я знаю, что ты осведомлен о том, что у меня были дела с Чадом.

И это все? Из-за этого она пригласила его на ужин? Неужели Мэри Ли действительно не понимает, что ему наплевать? Да и беспокоило ли ее то, как он отреагирует, когда узнает?

– Да. И что?

– Тебя это не волнует? – Она придвинулась ближе, настолько близко, что ее грудь почти касалась его груди.

Было время, когда у него возникала эрекция, едва Мэри Ли входила в комнату.

– Почему это должно меня волновать?

Прижавшись к нему всем телом, она обняла его за шею.

– Ты что, ни капельки не ревнуешь? Почему бы тебе не остаться, а когда Кевин уснет…

– Я не могу. – Черт, его так и подмывало остаться. Какая-то часть его все еще хотела ее. Совершенно безмозглая часть. – У меня позднее свидание сегодня. – Он не лгал.

Мэри Ли часто и резко задышала, отчего у нее затрепетали ноздри. Значит, разозлилась.

– Это предложение действует только один раз, – сказала она. – Можешь принять или отвергнуть его, но знай, что больше я просить тебя не буду.

Будет. За годы, прошедшие после развода, она подкатывалась с этим предложением примерно раз в полгода, и он всегда отказывался, а она говорила, что это в последний раз.

– Эй, пап, я уже ложусь, – прокричал Кевин из коридора.

– Пойду пожелаю Кевину спокойной ночи. – Джим бросил быстрый взгляд на бывшую жену и вышел, оставив ее разбираться со своей злостью.

Когда же через десять минут он вышел из комнаты сына, Мэри Ли сидела перед телевизором и даже не повернула головы в ответ на его пожелание спокойной ночи.

Поднявшись к себе, Аннабел почти час пролежала в ванне, надеясь, что это поможет ей расслабиться. Но, оказавшись в постели, она не могла заснуть и лежала, созерцая высокий потолок и жалея, что не попросила у тети Пердиты какое-нибудь снотворное средство.

Ее тетя была ходячей аптекой: у нее всегда была с собой куча самых разных лекарств.

Может, стоит пойти и постучать в дверь тети? Но едва Аннабел откинула одеяло, чтобы встать с кровати, зазвонил телефон. Догадываясь, кто звонит, она схватила мобильник с тумбочки, раскрыла и поднесла к уху:

– Алло.

– С тобой все в порядке? – спросил Куинн.

– Теперь да, – честно ответила она.

– Тяжелый был день?

– Очень тяжелый.

– Думаю, ты уже знаешь, что у мемфисской полиции завтра утром будут результаты анализа ДНК.

– Да, я знаю, – сказала Аннабел.

– Тебе звонил Джим Нортон?

– Он позвонил сержанту Джорджу, а тот, в свою очередь, сказал мне об этом.

Молчание.

– Куинн?

– Чад Джордж присутствовал на похоронах Лулу? И он провел с тобой этот вечер?

– Да.

– Он неравнодушен к тебе, верно?

– Да, думаю, это так.

– А что ты к нему чувствуешь?

– Следовало бы сказать, что не твое дело, но… Он из тех, кого мои родители назвали бы подходящим молодым человеком.

– Он гораздо больше подходит тебе, чем я. С твоей стороны было бы глупостью отказаться от него ради меня.

«Скажи ему. Признай его правоту. Ты ведь не можешь и дальше лгать себе, зачем же лгать Куинну?»

– Ты ставишь меня в трудное положение.

Куинн сдержанно хохотнул.

– Да, пожалуй, я перестарался и слишком сузил для тебя рамки выбора.

– Куинн, утром я возвращаюсь в Мемфис. Я хочу быть там, когда ты узнаешь результаты анализа ДНК.

– Следовало бы сказать тебе, чтобы не приезжала, чтобы держалась как можно дальше от меня, но не могу сделать это. Видишь ли, милая, я эгоистичный метис. Мне хочется, чтобы ты хотела быть со мной.

– Увидимся утром, а потом… после полицейского управления пойдем куда-нибудь и поговорим. Я снова остановлюсь в «Пибоди», так что…

– Тебе нужно кое-что знать.

– Что? – У Аннабел екнуло сердце.

– Гриффин обнаружил, что еще одна моя знакомая, Карла Милликан, четыре месяца назад была убита в Далласе именно в тот день, когда я был там. Но клянусь тебе, Аннабел, я не убивал ее, как не убивал ни Лулу, ни Кендал, ни Джой Эллис.

Четвертая жертва. Убиты четыре любовницы Куинна. Эти убийства никак не могут быть совпадением.

– Ее… Карлу убили тем же способом, что и других?

– Она была задушена, и после смерти у нее был отрезан указательный палец правой руки. Гриффин и Джадд считают, что во всех случаях действовал психопат. Серийный убийца. И, судя по тому, что известно Гриффину на данный момент, первое убийство было совершено около года назад.

– Думаю, тебе надо рассказать об этом полиции.

– Возможно. Однако не исключено, что они решат, будто я убил всех четырех женщин, поскольку всегда оказывался там, где совершались эти преступления, и ни на один из четырех случаев у меня нет алиби.

– Но ты не убивал! Я знаю, не убивал. – Откуда у нее такая уверенность? Ведь то, что Куинн сводит ее с ума, вовсе не говорит о его невиновности.

– Я понимаю, что у тебя могут быть какие-то сомнения. Проклятие, если бы речь шла не обо мне, я и сам подумал бы, что виновен.

– Возможно, у меня в голове еще остались кое-какие сомнения, – призналась Аннабел. – Но в моем сердце их нет.

– Ах, Аннабел, милая. – В голосе Куинна слышалось неподдельное страдание. – Пожалуйста, пожалуйста, не позволяй мне причинить тебе боль.

Глава 21

Джим проснулся от жужжащего звука и запаха кофе. Он перевернулся на спину и открыл глаза. Это была не его кровать и не его квартира. Последние пять лет он жил на Секонд-стрит, в трех кварталах от Центра криминальной юстиции. Определенно, это была не его спальня. Во-первых, стены его комнаты не были выкрашены в бледно-желтый цвет, а во-вторых – он потрогал простыню, которой был укрыт, – у него никогда не было желтых шелковых простыней.

– Не паникуй, – послышался женский голос. – Еще только половина седьмого.

Он потянулся, лег на бок и увидел стоящую у кровати самодовольно улыбающуюся Сандру Холмс с ярко-красной чашкой в руке.

Теперь он все вспомнил. Сандру. Секс. Удовлетворение. Джим улыбнулся:

– Доброе утро.

– Да, сегодня утро доброе. И ночь была потрясающей. – Сандра присела на край кровати и протянула ему чашку, при этом ее футболка задралась, и стало очевидно, что трусики на Сандре отсутствовали.

Да, это была потрясающая ночь. Сандра была первоклассным полицейским, ни в чем не уступала мужчинам, но в постели она была только женщиной и никем другим. И его два захода прошлой, вернее, уже этой ночью были, пожалуй, не так уж плохи. По тому, как вела себя Сандра, когда оба раза кончала, можно было заключить, что он делал все правильно.