Любовь.ru - Наталья Андреева

Верю. До встречи.

Выключив компьютер, Люба начала бы­стренько собираться. Она даже напевала что-то, такой почувствовала вдруг душевный подъем. Ведь Стае не знает, что Антон на даче. Должно быть, на той самой, где пишет статьи про знаме­нитых родственников его бабушка. Наверняка он хочет рассказать Любе правду о смерти отца. И пистолет... Интересно, кто же убил Олега? Он очень боится, этот несчастный, запутавшийся мо­лодой человек. Люба должна ему помочь. В конце концов, ничего с ней не случится на платформе, с которой она не собирается никуда уходить. Ромео исчез, его ищут, и он боится появляться на лю­дях, прячется где-то и выжидает, даже посланий больше не шлет. За ним идет охота, он это знает и боится.

На всякий случай Люба оставила Стасу со­общение на автоответчике:

«Стае, меня нет дома. Мики, то есть Антон, предложил встретиться недалеко от своей дачи на железнодорожной платформе «Семьдесят третий километр» по Рижской железной дороге. Он хочет передать мне важные доказательства невиновности Полины и рассказать, кто убил Олега. Не волнуйся я с платформы — ни шагу. Лучше будет, если я с ним поговорю, а не ты. До вечера».

Люба проверила, все ли она с собой взяла. А что, собственно, ей надо? Деньги на билет, ветровку и зонт на случай, если пойдет дождь, пару бутербродов. Газету в дорогу и бутылку минеральной воды купит на платформе. Вот, собственно, и все. Она вдруг вспомнила о сирени возле лавочки в клинике. А за городом сейчас, Должно быть, красиво.

До «Рижской» она доехала за полчаса. Возле метро на всякий случай Люба оглянулась не­сколько раз, но никого подозрительного не заме­тила. Обычные люди, спешащие по своим повсед­невным делам. Никто ее не преследовал.

Она купила билет, прошла на платформу и стала ждать. На электрички дальнего следования народу было много даже в будний день: начался дачный сезон. Вот с этими электричками возник­ла небольшая проблема. Люба то и дело смотрела на часы, пытаясь успокоиться и съедая уже тре­тье мороженое. Ничего, пусть подождет. Мог бы, в конце концов, и расписание уточнить.

Наконец объявили, что следующий электро­поезд проследует до Волоколамска. Люба облег­ченно вздохнула. Народ с рюкзаками ринулся к краю платформы. Потные, озабоченные люди глазами отслеживали конкурентов. Всем хоте­лось сесть, а не ехать, стоя больше часа, в пере­полненном душном вагоне.

— Это еще что! В пятницу вечером здесь просто Бородинское сражение, — вздохнула интеллигентная дама в очках, пытаясь высчи­тать, где окажется дверь в вагон, когда подойдет электричка. — Прошлый раз я засекла эту самую черточку. Точно, здесь.

Электричка протащилась чуть дальше, даму смяли и оттеснили в сторону. Теперь уже Люба не жалела, что у нее нет дачи. Почувствовать себя в центре Бородинского сражения ей не хо­телось.

Тем не менее сидячих мест хватило всем. Интеллигентная дама расположилась напротив Любы между старушкой, отбившей местечко у окна, и дядечкой с сумкой на колесиках, кото­рый тут же пристроил ее подле себя в проходе. Электричка тронулась, кто-то полез за газетой, кто-то за бутербродами и минеральной водой. Когда стали проносить мороженое, пассажиры дружно полезли за кошельками. Все тут же за­шуршали обертками, не потому, что истоскова­лись по этому мороженому, а от скуки. О сумку в проходе все время кто-то спотыкался, дядечка лениво огрызался, стоявшие в проходе пасса­жиры с ним переругивались. Не потому что им сильно мешала сумка, а от неприязни к сидячим. В общем, происходила обычная вагонная суета, кто-то сходил, кто-то заходил, к середине пути все расселись, угомонились, и в электричке стало совсем уж по-домашнему: шуршание страниц, пшиканье открываемых бутылок с га­зированной водой, разговоры о погоде и предполагаемом урожае.

—  Ягоды в этом году должно быть много, — вслух рассуждала старушка. — Сахар стал до­рогой.

—  Скажите, когда будет «Семьдесят третий километр», боюсь проехать, — обратилась к ней Люба.

—  Я тебе, девонька, скажу. Вместе выходим, значит. Ты на дачу?

—  На дачу.

—  А к кому?

—  К знакомому.

—  Фамилия-то какая, может, соседи?

—  Сосновские.

—  Нет, не знаю таких, — с сожалением ска- . зала старушка. — Не слыхала. Я там живу и вообще-то я любительница: всех обойду, все рас­спрошу... Сосновские, эва... Нет, не слыхала.

—  У вас же не один дачный поселок на «Семь­десят третьем километре».

—  Знамо, не один.

—  Так откуда же вы можете всех знать?

—  Богатые они? — помолчав немного и что-то видимо сообразив, спросила старушка.

—  Наверное. — Люба вдруг вспомнила, что не знает фамилию бабушки Антона Сосновско-го. Сосновский-то Василий Георгиевич. А не его теща. — Хозяйка пишет статьи в журналы, а ее муж академик.

—  Тогда знамо дело —: богатеи, — пожевала губами старушка. — Только, девонька, про ака­демика-то я что-то никогда не слыхала. И про его жену-писательницу.

—  Она с апреля там живет, — сказала Люба.

—  Эва! Таких-то я уж точно всех знаю на­перечет. Кто в такую рань на постоянное место жительства переселяется. Но Сосновские...

—  У нее другая фамилия. — Любу раздража­ла старушка, захотелось отделаться от ее назой­ливости. Ну что за привычка у пожилых людей обязательно выискивать общих знакомых? — Як ее сыну еду.

Старушка глянула на Любину руку. Не увидев обручального кольца, снова задумчиво пожевав губами, продолжила:

—  Знамо дело. Молодое. Мой-то внучок то­же не поймешь, с кем живет. Не жана и не не­веста. «Женишься-то, говорю, когда?» — «А за­чем, бабушка, жениться?» «Как, говорю, зачем? Зачем все люди женятся». Смеется. Детей не хотят. Все работают, работают. Что заработа­ют, то проедят да пропьют. Собаку огромадную завели. Тьфу! Чисто бес. Черная, гладкая. Все какие-то корма особые ей покупают. А детей не хотят... Да...

—  Следующая остановка платформа «Семь­десят третий километр», — прошелестело в ди­намике над Любиной головой.

Она облегченно вздохнула. Как поддерживать такую беседу? Соглашаться? Каждый живет как хочет. Спорить? А зачем? И Сосновских она не знает. А почему вдруг Люба решила, что Антон именно у бабушки на даче?

—  Ну, милая, пойдем.

На платформу они вышли вместе. Сначала людей было много, и Люба никак не могла раз­глядеть, стоит кто-нибудь у первого вагона или не стоит. Старушка не спеша стала прилажи­ваться к тяжелым сумкам.

—  Давай я тебя до поселка провожу. — Она хитро посмотрела на Любу.

—  Меня должны встречать.               

—  Кто ж? Кавалер твой? И где ж он? Дачники цепочкой потянулись с платформы на лесную тропинку. Люба напряженно вгля­дывалась вперед. Старушка стояла рядом, не уходила. Наконец на платформе они остались вдвоем.