Страсть и сомнения - Беверли Бартон

Нервное напряжение спало, и губы Уита скривились в улыбке.

– Тебе известно, что ты выглядишь очень сексапильной, когда проявляешь силу и напористость?

– Ты заслуживаешь презрения.

Уит медленно с угрожающим выражением лица двинулся к Аннабел. Она заставила себя оставаться на месте. Когда он приблизился к ней вплотную, вздернула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза.

– Ну и каков Кортес как любовник? – спросил Уит, стоя так близко от нее, что она ощущала его дыхание, смешанное с выпитым за ужином вином. – Как он это делает? Грубо? Обычно такие типы, как он, предпочитают грубость. Он проделывал с тобой грязные штучки? Тебе это понравилось? Готов поспорить, что понравилось. Или нет?

Аннабел дала ему пощечину. Без подготовки, чисто рефлекторно.

Ахнув, Уит приложил ладонь к покрасневшей щеке и уставился на Аннабел, явно ошеломленный ее поступком. Взвинченный, с выпученными глазами, он стоял, поглаживая щеку.

– Злая сучка! Теперь, когда я знаю, что ты любишь грубые игры…

– Ты будешь держаться от меня подальше, иначе пожалеешь.

– А что ты сделаешь, если не буду? Натравишь на меня Кортеса? – съязвил он.

Аннабел улыбнулась и, решив добить его, заявила:

– Пожалуй, я расскажу Куинну о твоих сексуальных домогательствах. Хочешь узнать, что он с тобой сделает?

Аннабел повернулась и вышла из большой гостиной, а Уит с открытым ртом и вытаращенными глазами так и остался стоять на месте.

Только оказавшись в приготовленной для нее спальне и закрыв дверь на ключ, Аннабел почувствовала себя в безопасности. Прислонившись спиной к двери, она судорожно глотала воздух и никак не могла отдышаться. Аннабел понимала, что Уита давно уже следовало отправить в тюрьму как извращенца и полового садиста, но влияние Вандерлеев и деньги оберегали его. Ведь и она тоже хранила в тайне его мерзкие деяния. Ради дяди Луиса. Чтобы не опорочить имя Вандерлеев. Да еще потому, что Лулу умоляла ее никогда никому об этом не рассказывать. Но как долго сможет она хранить столь неприглядную правду?

Выражение соболезнований по поводу смерти Лулу стало грандиозным событием. Вандерлей-Холл почтили своим присутствием все представители высших слоев общества. Дядя Луис несколько раз повторил Аннабел, как он благодарен ей за то, что она организовала все по высшему разряду. Поскольку вечер заканчивался и огромная толпа рассеялась, Аннабел занялась поиском своей тети и обнаружила ее в столовой с небольшой тарелкой вареных креветок в руке.

– Дядя Луис хорошо держался, правда?

– Сиделка так накачала его лекарствами, что он едва ли сознавал, где находится, – ответила Пердита, погружая креветку в соус. – Но это и к лучшему. Бог знает, как он иначе прошел бы через все это. Я думала, у меня сердце не выдержит, когда он склонился к Лулу в прощальном поцелуе. – Она положила в рот облитую соусом креветку.

– Было бы правильнее, чтобы мистер Тарбервилл отвез ее сегодня назад в похоронное бюро. Но дядя Луис строжайшим образом распорядился оставить Лулу здесь до завтрашней заупокойной службы.

– Может, тебе все же стоит нарушить его распоряжение? Ведь если оставить Лулу здесь, он захочет снова увидеть ее… еще раз попрощаться с ней.

Аннабел вздохнула:

– О Господи, скорее бы это все закончилось.

Пердита поставила тарелку на ближайший стол и обняла Аннабел.

– Знаю, от меня было мало помощи. Разве это правильно, что ты везешь весь воз на себе? Этот презренный Уит должен был бы помогать тебе.

– Я не хочу, чтобы Уит даже приближался ко мне, – не задумываясь, отреагировала Аннабел.

Пердита внимательно посмотрела на нее:

– Неужели этот подонок снова сделал что-то…

– Ш-ш… – призвала тетю к молчанию Аннабел, поскольку в столовую вошли несколько работников поставляющей провизию фирмы.

– Мисс Вандерлей, уже можно убрать все это? – спросила Джоанна Макинтайр, поставщик провизии из Джексона, к услугам которой всегда прибегали семейства Вандерлей и Остин.

– Да, конечно. Почти все уже ушли.

– Почему бы нам с тобой не пойти и не попрощаться с последними визитерами? Проводим их и поднимемся наверх. Переоденемся и поговорим, хорошо?

Аннабел кивнула. Тетя была единственным человеком, кому она доверяла свои тайны. Только тетя Пердита знала, что Уит однажды пытался изнасиловать ее.

– Да, мне очень нужно поговорить, – пробормотала Аннабел. – С кем-то надежным, кто выслушает меня и посоветует, как поступить.

Пердита обняла Аннабел за талию и вывела из столовой. В дверях она остановилась и повернулась к Джоанне Макинтайр:

– Приготовьте две тарелки с разнообразными закусками и через двадцать минут пришлите их вместе с бутылкой вина наверх в комнату мисс Аннабел.

– Хорошо, мэм, – ответила Джоанна.

– Мне кажется, я не смогу съесть ни кусочка. Совершенно пропал аппетит, – пожаловалась Аннабел.

– Глупости. Хорошая еда и заслуживающая доверия наперсница – это именно то, что тебе нужно.

Пердита подмигнула, и Аннабел не смогла сдержать улыбку. Она с признательностью обняла тетю:

– Ты себе представить не можешь, как я рада, что ты здесь.

Я должен быть очень осторожным. Достаточно закрыть дверь на ключ и выключить свет, чтобы никому и в голову не пришло меня беспокоить. Если бы узнали, они не поняли бы. Иногда я и сам не понимаю, почему я делаю это.

Но я не сумасшедший. Я пытался объяснить ей, но она не слушала. Она сама виновата. Это все ее вина.

Мне жаль, мама. Мне так жаль.

Но почему мне должно быть жаль? Я не должен оправдываться перед ней. Она была не права, считая меня плохим мальчишкой. Больше так не будет. Мне никогда больше не придется просить пощады. Теперь вся власть у меня. Власть над жизнью и смертью.

Ты очень гордилась бы мной, мама. Я увожу их от их страданий, совсем как тебя. Я убиваю их нежно. Ласково. Без боли. Для них намного лучше умереть, чем страдать, как это было с тобой в течение многих лет. Разве ты не говорила, что тебе лучше умереть, чем жить в таких мучениях?

Мои глаза привыкли к темноте, но свет луны слишком слабый. Если я достану ящичек, то, чтобы взглянуть на свои сувениры, мне придется воспользоваться фонариком. Но нужно будет вести себя очень тихо. Я не хочу, чтобы кто-нибудь, проходя мимо моей комнаты, понял, что я еще не сплю.

Может, не стоит доставать ящичек из укромного места, в которое я его припрятал? Ведь прошло всего три дня с тех пор, как я заглядывал в него, когда пополнял свою коллекцию очередным экземпляром.

«Но ты же хочешь посмотреть на них опять? Ты же знаешь, что хочешь, – сказал навязчивый внутренний голос. – В конце концов, поэтому ты и таскаешь этот ящичек с собой, правда? Ты не расстаешься с ним, чтобы можно было посмотреть в любое время, когда захочешь».