Любовь.ru - Наталья Андреева

—  Не может быть! — охнула Люба.

—  А что ты так напугалась?

—  У Люськи же с ним роман! А он убийца!

—  Прекрати паниковать! Если он Ромео, то у него в активе только угон машины и неудачное покушение на твою жизнь.

—  А на жизнь Олега?

—  Спорный вопрос, потому что когда машины столкнулись, он был уже труп. На жизнь трупа покушаться нельзя, даже если разница всего в долях секунды. Стрелял кто-то другой. А ты ни­чего нового не вспомнила?

—  Нет,   у   меня   голова   все   время   занята Стрельцовым-младшим.

—  И напрасно. Я ж тебе сказал, что дело гото­вится для передачи в суд. Следователь надеется на чистосердечное признание Полины Стрель­цовой. Доказательства оперативники как-то не очень активно ищут, надеются опять же, что следователь выжмет из девушки признание в убийстве. Потому что и мотив, и орудие убийства налицо. Про ее отпечатки на рукоятке ножа я уже говорил.

—  А если тебе все-таки посмотреть дело? И еще раз поговорить со свидетелями? С ее ма­терью и отцом?

—  Пойми:  они ж родители. И их позиция вполне закономерна. Зять-то убит. А посторон­них в доме не было. Самое правильное говорить, что ничего не видели, ничего не знают. Может, докажут, что их дочь не убивала Михаила.

—  Ну да! А труп повесят на привидение.

—  Вообще, я не понимаю, чего ты суетишься?

—  Ну не могли эти двое войти в дверь одно­временно! Не могли! Стрельцов пишет, что они очень удивленно друг на друга смотрели. Встре­ча-то была неожиданной. А если бы бывшие супруги вошли в дом вместе, успели бы перебро­ситься парой слов. Кто-то из них пришел первым, понимаешь?.

—  И что, этот кто-то мог подняться бес­шумно на второй этаж, взять из кадки нож, ударить  повернувшегося  спиной к незнако­мому человеку Стрельцова-младшего и пулей слететь вниз?

—  А если к знакомому? Почему ты уверен, что Михаил не был знаком с родителями мачехи? Он же говорил отцу о сюрпризе.

—  О каком сюрпризе?

—  Вот это ты и выясни. Поговори сначала с женщиной.

—  С Алиной Линевой?

—  Это мать Полины так зовут? Что-то зна­комое.

—  Ну да. Она ж актриса! Известная актриса. Долгое время играла в одном из крупных сто­личных театров, правда, была там на вторых ролях, но занята была почти во всех спектаклях. А когда сменилось руководство, ей оставили только маленькую роль в одном рядовом спек­такле. И Линева тут же ушла, сейчас она на вольных хлебах.

—  То есть?

—  Играет в театрах антрепризы. Это когда...

—  Можешь   меня   не   просвещать.   Чистая коммерция, знаю. Продюсер или режиссер вкла­дывают собственные деньги в постановку спекта­кля, собирается труппа из популярных актеров, не больше пяти-шести человек, играется один спектакль в неделю, небольшой зал, билеты по сумасшедшим ценам.

—  Вот как? Так дорого? А я хотел сходить...— задумчиво сказал Стае.

—  И в какой театр?

—  Странное у него название: «Театр-Солн­це», хотя находится в подвале жилого дома, где-то в центре Москвы.

—  Слышала о таком, — задумчиво сказала Люба. — Ты говоришь, была все время на вторых ролях? Но в  «Театре-Солнце»  обычно играют только знаменитости! Настоящие звезды. Театра и кино.

—  Может, она гениальная актриса, просто не везло?

—  Что ж, сходи посмотри.

—  А ты не пойдешь со мной?

—  Нет, Стае. Извини, не могу. Спектакль за­канчивается поздно, да и театр далеко.

—  Я тебя с удовольствием провожу.

—  Чтобы зайти на чашечку кофе и остаться на ночь? Но для этого необязательно идти со мной в театр.                                          

—  Правда?

Он посмотрел на Любу таким наивным взгля­дом, что она не выдержала и рассмеялась:

—  Все твои маленькие хитрости шиты белы­ми нитками. Ты не умеешь ухаживать за женщи­нами, Стае.

—  Странно, ведь я был женат. Как-то же мне удалось это сделать?

—  У каждой женщины свой крест, — вздох­нула Люба. — Мне почему-то достаются только разведенные мужчины. Надеюсь, ты официально в разводе?

—  Это имеет большое значение?

— Для меня да. Я чужих мужчин не краду.

—  Я в разводе. Официально. Так, значит, могу честно и открыто признаться в своих на­мерениях?

—  Да и так все понятно...

3

«В конце концов, мы взрослые люди, — дума­ла Люба, отвечая на его торопливые поцелуи. — И у нас нет ни перед кем никаких обязательств. Лучше покончить с этим сегодня. Сейчас. И игре конец. Конец намекам и нервозности в отношени­ях друг с другом...»

—  Ты не хочешь, — оторвался Стае от ее губ. — Не хочешь никакой любви.

—  Извини. Я в постели всегда такая скован­ная.

—  Нет, ты не хочешь. Ты о чем-то думаешь.

—  Тебе это мешает?

—  Люба, но если я тебе не нравлюсь, зачем ты . это делаешь?

—  Нравишься. Очень нравишься.

Она решительно потянула со Стаса рубашку. Как это все делается, черт возьми? Вспоминай! «Олег...» — чуть было не сказала. Хорошо, что он слишком занят молнией на ее джинсах, чтобы уловить беззвучное движение губ. А фигура у него лучше, чем у мужа. Конечно, ведь он же мо­ложе. И кожа у него гладкая, розовая, без много­численных мелких веснушек. Господи, сама-то она как выглядит со стороны?!

—  Ты красивая. — Как бы отвечая на немой вопрос, вслух сказал он.

Красивая! Маленькая, не слишком стройная, на животе складка. Грудь, правда, ничего. Креп­кая, высокая, не испорченная еще растяжками и кормлением ребенка. И что-то вдруг шевель­нулось в душе. Ребенок. От его волос по-преж­нему пахнет детским мылом. Не может быть. Почудилось, наверное. Этот запах до сих пор ее преследует, а его нет ни сейчас, ни тогда. Просто не существует.

Она, наконец, почувствовала его в себе. Перед глазами вспыхнули и закружились разноцвет­ные искры: полная слепота и глухота, а тело в это время словно раскачивается на морской волне, колыбели новой жизни. И вот эта вода за­хлестывает тело все больше и больше, и вот уже под водой и шея, и рот, и нос, и глаза: вспышка! И волна, оставив тело, откатывается прочь. Все. Берег.

—  По-моему, не слишком хорошо получи­лось. — Стае виновато вздохнул и потянулся за простыней.

—  Стае, правда, что между тобой и мной две крепостные стены и ров с водой? Ты это чувству­ешь?

—  Что?

—  Глупость сказала, да?

—  Не то что глупость, но как-то не вовремя.

—  Просто один знакомый сказал недавно, что есть женщины, с которыми не чувствуешь пре­грады, и что мне непременно нужен герой.

—  Да? Интересно. Подожди, я в ванну схожу. Люба вздохнула. Самый момент, чтобы нести подобную  чушь!   Ненормальная  она   все-таки женщина.