Долины любви - Ольга Шарипова

«А может, действительно, ничто не стоит бабушкиных волнений?.. Да и Игорь не сможет меня найти, он ничего не знает обо мне…»

Но…

— Игорь… — До встречи с любимым оставалось триста шестьдесят четыре дня. — Игорь…

Для спуска в долину счастья нужно преодолеть целых триста шестьдесят четыре ступени — ступени крутые, высокие, сложные…

— Я люблю тебя, Игорь…

Игорь преодолевал лестничные пролеты и приближался к квартире, находящейся в «министерском» доме. Он думал, что больше не вернется сюда, но вышло по-другому.

Игорь шел к Всеволоду Николаевичу, к своему тестю, который единственный, кроме Михаила, знал об Игоре и Валерии. И был искренне рад за зятя. А вернее, за сына, потому что Всеволод Николаевич именно таковым считал Игоря. Но сейчас Игорь хотел поделиться со своим вторым отцом не радостью, а… отсутствием радости.

Отперев дверь, Игорь застыл на пороге — Всеволод Николаевич сидел в прихожей на полу и плакал.

— Что случилось? — Игорь бросился к тестю.

— Она умирает, сынок, — всхлипнул мужчина. И, закрыв лицо руками, зарыдал.

— Светлана?! — Игорю не требовалось объяснений. Он прекрасно знал о ее проблемах с гемоглобином, появившихся после второго, ею же самой и вызванного выкидыша. И сразу понял, что причина в анемии, а не в шизофрении.

И Всеволод Николаевич и Игорь регулярно возили Светлану на консультации в клинику, проверяя уровень гемоглобина в крови. Но в последний год целиком ушедшая в свой мир Светлана не позволяла отвозить себя к врачу. Увлеченная астрологией, она твердила, что не позволит вмешиваться в свою судьбу.

Светлана все больше уходила в себя, но помещать дочь в клинику для душевнобольных Всеволод Николаевич не хотел. Он прекрасно помнил, в каком состоянии его встречала мать Светланы, и считал, что болезнь дочери лишь усугубится, если ее оторвать от привычной обстановки.

И тогда, потакая капризам своего больного ребенка, Всеволод Николаевич решил, что достаточно будет следить за питанием Светланы, ведь врач всегда сообщал им одни и те же результаты анализов и уверял, что если придерживаться диеты и принимать рекомендованные им лекарства, то изменений в худшую сторону не будет.

— Игорь, я тебе не стал говорить, но когда ты был в отпуске, Светлане стало плохо, у нее закружилась голова и открылось жуткое кровотечение из носа. — Всеволод Николаевич даже не пытался вытереть катящиеся по лицу слезы. — Она сама попросила отвезти ее к врачу, сама захотела сделать анализ… И вот… Сегодня стало известно, у Светки рак крови… А она обрадовалась, рассказала мне, что намеренно выбрасывала продукты и лекарства, рекомендованные врачом. И она говорит, что специально потратила год на то, чтобы приблизить себя к своей звезде. Игорь, она отказывается от операции!

— Она не может отказываться, ее и спрашивать не надо. — Игорь имел в виду психическое расстройство жены. — Мало ли что она будет говорить! Надо использовать любой шанс! Нужно бороться за жизнь!

— Сынок, прости меня. — Всеволод Николаевич сжал руку Игоря. — Дело в том, что Светлана не стоит на учете в психиатрическом диспансере. Я не хотел помещать ее в психушку, не хотел, чтобы она страдала, как и ее мать! Я посчитал, что дома ей будет лучше, она же не буйнопомешанная… Прости, что я не сказал тебе об этом. Я не обращался в психиатрическую больницу.

Игорь помог Всеволоду Николаевичу встать и повел его в комнату — тесть не переставал плакать. И Игорь подозревал, что трагедия усугубляется чувством вины.

— Всеволод Николаевич, может быть, сейчас провести освидетельствование, — предложил Игорь, — и тогда она не сможет противиться операции.

— Я не знаю, сынок, — всхлипнул тесть. — Врач сказал, что операцию нужно провести срочно, каждый день дорог. А еще надо донора найти, ей ведь требуется пересадка костного мозга!

— Я попробую ее уговорить сделать операцию, Всеволод Николаевич. — Игорь протянул тестю носовой платок, его нужно было как-то успокоить. — Я поговорю со Светланой.

Всеволод Николаевич шумно высморкался и согласно кивнул:

— Доктор сказал, что в случае успешного исхода Светлана проживет месяцев семь… — Мужчина вновь всхлипнул. — Это ничтожно мало, но без операции она не протянет и двух месяцев…

Игорь вздохнул — такого он никак не ждал, горе свалилось на них так неожиданно, что он был растерян.

— И еще, сынок… Я не знаю, как тебя и попросить об этом. — Взгляд Всеволода Николаевича устремился на Игоря. — Игорь… ты не мог бы забрать свое заявление о разводе? Я, конечно, не могу настаивать, не могу еще и это взвалить на твои плечи. Но… понимаешь, для Светланы…

— Хорошо, — кивнул Игорь.

— Игорь, если это невозможно, то не надо…

— Это возможно, Всеволод Николаевич!

— А твоя Валерия? — Он жалел свою дочь, но и счастью Игоря не хотел мешать. И знал, что согласится с любым решением зятя.

— Моя Валерия… — Игорь приложил руку к груди, ощутив открытку с цветочком лаванды, лежащую в кармане его рубашки. — Моя Валерия будто в воду глядела… Она попросила у меня год, чтобы уладить все свои проблемы. И сказала, что и мне это время понадобится. Знаете, Всеволод Николаевич, Лера еще у моря говорила, что мы не можем просто так сбросить со счетов своих близких… Она не хочет, чтобы мы с ней оказались предателями…

— И вы не будете видеться целый год? — изумился Всеволод Николаевич.

— Не будем…

Всеволод Николаевич сидел, сдвинув брови, боль не покидала его, но мужчина все же заставил себя улыбнуться:

— Сынок, только не потеряй ее, свою Леру… Она именно та женщина, твоя единственная женщина… И если что-то будет складываться не так, я обязательно помогу тебе!

Игорь кивнул. Именно сейчас он понял, насколько Лера оказалась права. Ведь если бы они решили прямо теперь начать жить вместе и попутно с этим Валерия занималась бы разводом и убеждала бабушку в своей правоте, а он продолжал бы поддерживать Светлану, пытаясь помочь ей продлить жизнь, им было бы очень тяжело, если не сказать больше…

— А где Светлана?.. — Игорь очнулся от своих размышлений и понял, что в квартире непривычно тихо. Не было слышно музыки, навевающей думы о космических пейзажах, под которую Светлана обычно занималась изучением карт звездного неба. — Она что, в больнице?

— Нет. — Всеволод Николаевич вытирал мокрое от слез лицо, он постепенно успокаивался. — Светлана у твоих родителей, мой водитель отвез ее к ним. Ей зачем-то понадобилось побывать в твоей комнате, говорит, что хочет составить твой гороскоп…

И тут взгляд Всеволода Николаевича замер — слезы высохли, и в глазах поселился ужас.

— Игорь, это мое наказание, — убежденно сказал мужчина. — Стремление сделать карьеру привело меня к горю: я женился не любя, женился ради связей… И вот результат — я несчастен… И виновен в безумии моей дочери…

— Всеволод Николаевич, вы не виноваты, что в этой семье жила болезнь. — Игорь испугался за тестя — его нужно было успокоить. Находясь в таком нервозном состоянии, Всеволод Николаевич мог серьезно подорвать свое здоровье.

— Но теперь с этой болезнью будет покончено. — Всеволод Николаевич снова зарыдал. — И я останусь один… Одиночество — худшее из наказаний…

— Вы не один. — Игорь обнял своего тестя. — У вас есть сын… У вас есть я… Мы — одна семья!

Игорь вздохнул, вспомнив о Валерии: «Солнышко мое, мы должны выдержать этот год! Должны! Должны, чтобы не остаться одинокими!»

Часть II

ДОРОГА В ДОЛИНУ

Глава 15

«Люби меня больше, чем я это знаю…»

Вот уже тридцать дней Валерия привыкала жить без Игоря.

Уже тридцать дней Катерина не упускала случая, чтобы не покрутить пальцем у виска при встрече с подругой.

— Лерка, надо быть эгоисткой! — Катя не переставала поражаться решению, принятому Валерией. — Знаешь, святые обычно сильно мучаются и страдают!

— Кать, только не надо…

— Надо — не надо! — прерывала Катя Леру. — Я тоже дура, показала тебе его визитку. Хотела обрадовать тебя! Знала бы, что ты готовишься в святые, запрятала бы телефон Игоря подальше. Лерка, какая же ты балда!

Вот уже месяц, день за днем, Лера каждое утро застегивала цепочку изящного плетения, на которой сияла капелька моря, подаренная Игорем. Каждое утро Лера брала своего Винни-Пуха, садилась перед телевизором и наблюдала с ним за приключениями забавного желтого медвежонка в красной маечке. Все это сопровождалось презрительными взглядами бабушки, но Валерия старалась не обращать на них внимания. Она все свободное время проводила дома, и поэтому придраться бабушке было не к чему.

Валентина Сергеевна же, хоть и смотрела на внучку гневно, в душе жалела Леру. «Девочка совершила ошибку, а теперь мучается. Этот мужчина вскружил ей голову, воспользовавшись ее наивностью и своей опытностью! Но ничего, вот скоро вернется Эдуард и все будет как прежде. Да, кажется, Лера уже начинает понимать, что семья не стоит мимолетного увлечения. По крайней мере она больше не встречается с этим мужчиной, а то бы я непременно заметила это!»