Эммануэль. Антидева - Эммануэль Арсан

Стоило только мужчинам покинуть Эммануэль, как чей-то сдавленный голос объявил в громкоговоритель, что к девушке – новый клиент. Она побежала за мягким зеленым халатом, висевшим около душа. Эммануэль как раз завязывала пояс, когда секретарша привела нового клиента и тут же испарилась. Эммануэль не сдержала смеха: перед ней стоял морской офицер.

– Вижу, вы всегда оказываетесь в нужном месте в нужное время, – произнес он.

Она сказала, что хотела бы покинуть стеклянный дом вместе с ним. Согласен ли он вывести ее отсюда? Это зависит от тех услуг, которые ему будут оказаны, отвечает офицер.

Они провели столь незабываемый, исполненный страстью, интересный день и вечер, они так друг друга обласкали и столько всего друг другу открыли, что Эммануэль подумала – и влюбленным не бывает лучше.

– Я написала проект нового регламента, – триумфально объявляет Эммануэль. – Хотите прочитаю?

– Боюсь, что я не лучший судья, – говорит Анна Мария. – Прошу, не сердитесь на меня, если я не выкажу должного восхищения в нужный момент, вы же знаете, у меня есть пробелы.

– Не волнуйтесь, – добродушно успокаивает Эммануэль. – Можете в любой момент обратиться ко мне за разъяснениями, я сегодня с самого утра чувствую в себе педагогическую искру.

– Видимо, нынешний регламент вас не устраивает? У вас поубавилось юношеского пыла?

– Напротив, я вся горю! И мое воображение просто кипит. Идеи заведения, в котором я побывала, мне очень близки, я бы хотела их развивать, я бы хотела быть двигателем прогресса, опережать время, открывать неизведанные пути. Я не могу допустить, чтобы все прозябали в конформизме.

– Но нет ничего менее оригинального, чем бордель.

– Лучше бы как-нибудь сходили со мной, вместо того чтобы рассуждать голословно. Увидели бы, как там все современно и удивительно. Единственное, что меня смущает, так это то, что там занимаются проституцией одни женщины. Это сексуальная дискриминация и попахивает нафталином.

– А вы бы хотели, чтобы проституцией занимались и мужчины?

– Конечно. Почему они лишены этого права?

– Я думала, вы продаете себя из чувства долга, разве нет?

– В мире мутантов право и долг – синонимы.

– Действительно! И о чем я только думала? Так ваш новый регламент основан на идее синонимов?

– Сейчас сами услышите. В основе моего регламента лежит идея о том, что ничто не должно быть однонаправленным. Любовь в эротическом понимании ни активна, ни пассивна, это ни субъект, ни объект. И свобода – не вектор.

– Простите?

– Или если вектор, то должен существовать и противоположный вектор. Вектор проституции.

– Я ничего не понимаю.

– Не важно. Вот новые пункты моего регламента:

Во-первых, не делать разницы между полами.

Во-вторых, любой член клуба может «выбирать» или «быть выбранным». То есть женщина, например, может прийти в стеклянный дом как для того, чтобы ублажить мужчину, так и для того, чтобы получить удовольствие. Во втором случае она платит и отдает приказы, в первом случае – платят ей, и она подчиняется. Значит, женщина в стеклянном доме может удовлетворять собственные желания или давать отдых мужчинам.

– А разве нельзя совместить оба случая?

– Физически можно. Но необходима смена ролей, чтобы сознание отреагировало соответствующим образом и переключило одно удовольствие на другое.

– Да уж!

– Что вам об этом известно?

– Ничего. Продолжайте.

– Итак. В-третьих, каждый клиент должен открыть счет. Если человек приходит выбирать, то с него снимают деньги. В обратной ситуации – деньги начисляют. Правило таково: чтобы иметь право выбора, надо быть выбранным хотя бы раз. То есть на счете всегда должны быть деньги.

– А проценты?

– О! Это хорошая идея, надо ее обмозговать. Главное, придумать, с чего брать или получать процент: ну, например, процент можно начислять тем, кто приводит продаваться своих детей.

– Какой ужас!

– А если они красивы? Те, у кого нет детей, соответствующих критериям заведения, могут одалживать их у знакомых или отдавать в пользование своих любовников и любовниц. Желательно, чтобы они были девственниками.

– Признайте, что у вас извращенное сознание.

– А вы считаете, что девственницы должны оставаться девственницами?

– Есть более подходящие места, чем бордель, чтобы потерять девственность.

– Не уверена. После того как я посетила стеклянный дом, мои представления о борделях изменились. Но вернемся к нашим баранам: в конце месяца все счета будут выравниваться, все долги – закрываться.

– Ваш план не годится: как вы сделаете все счета кредитоспособными?

– Посоветуюсь с экспертами: финансы – не моя область.

– Это заметно. Но почему не платить наличными? Вы предпочитаете безналичные расчеты?

– Это для того, чтобы обязать всех себя продавать. Иначе многие захотят лишь покупать. Я не намерена давать привилегии классу собственников.

– Ваша забота о классах очень трогательна.

– Я забочусь о них не напрасно. Когда я говорю о классе собственников, я имею в виду главным образом мужей, владеющих своими женами, будто первопечатными книгами. Эти мужья бегут в стеклянный дом, чтобы развлечься с другими женщинами, но не желают платить собственной плотью.

– То есть вы решили примкнуть к суфражисткам и прочим феминисткам?

– Нет, я же сказала, что намерена действовать в интересах мужчин. Несправедливо лишать их сладости самоотдачи во всех смыслах этого слова. Даже если сейчас мужчины к этому и не готовы.

– Какой альтруизм! Жаль, что вы не родились во времена Фурье[46].

– Моя эпоха меня устраивает. Кстати, вы тоже не сможете приходить в стеклянный дом лишь ради собственного удовольствия. Счета отразят реальное положение дел: роли будут меняться, пассивность уступит место активности и наоборот; вы сможете выбирать и быть выбираемыми. Учреждение преследует филантропические, а не коммерческие цели.

– Значит, теперь речь не о проституции, а о благих делах. Прямо какая-то обитель милосердия! А у меня-то уже воображение разыгралось! Вы отбиваете у меня охоту!

– Подождите, я еще не закончила. Когда человек того или иного пола приходит в учреждение, ему оглашают список мужчин и женщин, которые явились в этот день, чтобы быть выбранными. Разумеется, процедура возможна лишь в том случае, если у человека на счету есть деньги. Как только он просит огласить список, с его счета тут же списывается определенная сумма. Только лишь за одно намерение. Даже если в итоге ему никого не подберут, и он уйдет не солоно хлебавши. Любопытство разрешено, но тариф на него тот же, что на любовь. Так мы ценим эротику.