Невеста для принца (ЛП) - МакЭвой Дж. Дж.

Вольфганг первым пошёл с ним говорить, после чего вернулся.

— Мисс Винтор зовёт нас за кулисы, — сообщил он, явно более радостный, чем я.

Мы прошли под чёрной шторой, минуя охрану, и углубились в тёмный коридор. Всего за несколько минут мы добрались до простой белой двери, в которую крупный мужчина постучал.

— Входите.

Охранник посмотрел на нас и кивнул. Искандар открыл дверь. Одетт лежала лицом вниз на диване.

Вольфганг попытался зайти, но Искандар схватил его за воротник и вытащил обратно, оставив меня внутри.

— Ты звала меня, Ваше Высочество? — поддразнил я её, поклонившись.

— Да, звала, Кларк Кент, — ответила она, даже не поднимаясь.

— Кларк Кент?

Она кивнула, повернув только голову, чтобы взглянуть на меня, и указала на своё лицо.

— Очки? Серьёзно? Ты думаешь, что тебя никто не узнает из-за очков и кепки?

— Пока работает.

Она поднялась, внимательно смотря на меня.

— Ты уверен, что не следишь за мной? Куда бы я ни пошла, ты постоянно появляешься.

— Ты сама меня позвала, помнишь? Если хочешь, чтобы я ушёл…

— Нет, — быстро сказала она, вставая. — Я позвала тебя, чтобы узнать, хочешь ли ты поужинать.

— Ты приглашаешь меня на свидание?

— Нет, я предлагаю еду.

— А в чём разница?

— Я говорю спасибо, — тихо ответила она, подходя ближе. — Я очень нервничала, но потом услышала, как ты меня окликнул, и вспомнила твоё письмо. Это помогло. Я хотела поблагодарить.

— Не стоит…

— Но я хочу.

Чем дольше я смотрел в её карие глаза, тем больше терялся. В итоге я согласился.

— Ты хочешь что-то конкретное? — спросила она, надевая пальто.

— Сейчас я немного растерян, так что решай сама, — признался я, потирая затылок.

— Растерян?

— Твоя музыка... Твой голос... это потрясающе, правда. Я не ожидал.

— А что ты ожидал?

— Просто раньше, когда моя сестра слушала тебя, я считал это... ну, музыкой для депрессивных сирен.

— Сирен? — фыркнула она.

— В хорошем смысле.

— Конечно. Спасибо.

— Мне понравилось! — поспешил я добавить.

— Да, конечно, ты оценил, — усмехнулась она, выглядывая за дверь. — Кэти, есть возможность выйти через чёрный ход?

Её голос оборвался, когда вместо той, кого она звала, увидела Искандара. Он повернулся к ней, заслоняя собой обзор для любого, кто мог бы заглянуть внутрь.

— С учётом всех людей, мисс, вы привлечёте к себе внимание, и... — его взгляд скользнул ко мне. — Лучше дождаться, пока все покинут здание.

— А если мне тоже надеть кепку и очки?

— Два Кларка Кента? — поддразнил я её из-за спины. — Это уж точно не привлечёт внимания.

Она резко развернулась ко мне, пока Искандар закрывал дверь.

— Я всего лишь предлагала тебе поесть из вежливости. А твой телохранитель снова нас запер вместе.

Я пожал плечами.

— Возможно, это судьба.

Она указала пальцем то на меня, то на себя.

— Судьба тут ни при чём. Всё дело в деньгах.

Я замер, поражённый её словами.

— Что?

— Именно это я сказала брату, когда он решил, что всему причиной судьба, — и теперь я оказался тем, кто настаивал на этом браке.

— И что произошло дальше? — она села обратно на диван, доставая телефон.

— Я встретил тебя, и это была любовь с первого взгляда.

Она закатила глаза и продолжила пролистывать экран.

— Тебе нравится китайская еда?

— Вполне, — я снял очки и кепку, усаживаясь рядом с ней.

Она придвинулась ближе, пристально глядя на меня.

— Чем могу помочь?

— У тебя тут что-то, — её взгляд сосредоточился на моих волосах, как у хищника.

Она потянулась, и я почувствовал, как её пальцы пробежались по моим волосам, пока…

— Эй! — воскликнул я, когда она выдернула волос.

— У тебя седой волос.

— У меня нет седых волос!

Она подняла перед моими глазами тонкий серебристый волос.

— А это что?

— Нет, — я покачал головой, бросившись к зеркалу и судорожно проводя рукой по волосам. — Я слишком молод, чтобы седеть!

— Успокойся, это всего один седой волос…

— Нет! У меня был двоюродный дед и троюродный брат, которые начали седеть в двадцать с лишним. Оба полностью поседели до пятидесяти. Как это могло случиться со мной, а не с Арти?

— Ты такой самовлюблённый.

Я нахмурился, оборачиваясь к ней.

— А если бы это произошло с тобой?

— Краска для волос или парики.

— И это я тут самовлюблённый?

— Каждый немного самовлюблён, — рассмеялась она, доставая из миски оставшиеся M&M's. — Но это весело — наблюдать, как ты паникуешь.

Мои плечи бессильно опустились. Эта женщина никогда не позволяла мне насладиться ни моментом славы, ни романтикой. Вздохнув, я снова повернулся к ней.

— Как мне приблизиться к тебе?

Она пожала плечами.

— Я же говорила, что это будет нелегко.

— Да, но ты ведь меня любишь. Просто не даёшь мне шанса.

— Кто сказал, что я тебя люблю?

— О, то есть ты ходишь с мужчинами на ужины, принимаешь их цветы, отвергаешь их, а потом зовёшь на ужин снова, потому что не любишь?

Она бросила на меня злой взгляд, и я ответил тем же.

— Ты нелеп.

— А ты наслаждаешься моей нелепой компанией, — сказал я, усаживаясь рядом с ней. — Признай.

— Нет, ты не прав. Прости, твои королевские чары на меня не действуют.

— Посмотри мне в глаза.

Я сел напротив неё, зная, что она захочет доказать обратное.

— Смотрю. Что должно произойти?

— Тсс, — прошептал я. — Просто смотри две минуты.

— Ладно.

Она посмотрела мне в глаза, а я ее. Ни слова, ни вздоха.

Весь мир словно остановился.

Одетт

Сколько длятся две минуты?

Казалось, они тянулись бесконечно.

Я видела каждую линию, каждую складку, каждый волосок на его лице. Это было всё, что я могла разглядеть, и чем дольше я смотрела, тем сильнее начинало стучать моё сердце.

— Это глупо, Гейл, — прошептала я. Почему-то мне тоже захотелось говорить шёпотом.

— Ты сдаёшься?

— Нет, но что это докажет?

Улыбка разлилась по его лицу.

— Не знаю. Просто хотел любоваться твоей красотой пару минут.

Словно меня окатили ледяной водой.

— Ах ты! — я попыталась оттолкнуть его, но он схватил мои руки, смеясь.

— Прости! — рассмеялся он, удерживая меня. — Посмотри, какая ты смущённая. Ты уверена, что ничего не почувствовала? Говорят, глаза — это зеркало души.

— Я чувствую только раздражение, — огрызнулась я, хотя это было не совсем правдой.

— Почему? Наша любовь умерла? — поддразнил он. — Солнце больше не взойдёт?

— Ты издеваешься над моими словами?

— Я? Никогда, — соврал он, с наглой усмешкой.

— Эти строки для меня очень личные. Ты не можешь просто…

— Прости, — быстро сказал он. — Я не хотел над ними смеяться. Они просто такие…

— Какие?

— Грустные, — его голос стал тише. — Никогда раньше не слушал их. Только краем уха от сестры. Но, как я говорил, называл это музыкой для депрессивных сирен.

— Можно я тебя ударю? — спросила я серьёзно. — Потому что ты явно неправильно флиртуешь.

— О, так ты расскажешь мне, как правильно с тобой флиртовать? — он приподнял бровь.

— Ты имеешь в виду... — начала я, но он перебил.

— Как я посмел оскорбить твою музыку? — спросил он. — Да, именно так она звучала. Именно так она всё ещё звучит. Я просто не осознавал, насколько она потрясающая, пока не услышал её по-настоящему. Ты рассказываешь истории через песни. Ты втягиваешь всех в свою боль, а потом даёшь им надежду. Теперь я понимаю, почему моя сестра и Вольфганг — часть «Нации Винтор».

— Боже, только не это! Я не выбирала это название!

— Я хочу знать всё о твоей музыке. Почему ты выбрала такие названия, какие истории за ними стоят, почему ты поёшь именно так, как поёшь — всё.

Его голос вдруг стал мягче, а в глазах появилась такая искренность, что мне стало труднее отмахнуться от его слов.