Бывшие. Хочу тебя себе (СИ) - Стоун Ева

- Адаров!

Разворачиваюсь к нему лицом, и вся пылаю оттого, что была поймана на поличном.

А он даже на меня не смотрит. Тёмно-синий взгляд гипнотизирует коляску, которой только что любовалась я.

- Любопытно, - прерывает молчание он и пронзает меня таким взглядом, которого раньше я на себе ещё не испытывала.

Пронизывающий до костей. Холодный и резкий.

- Что л-любопытно? – заикаюсь и поправляю сумочку на плече. – Я, вообще-то, спешу.

- Сколько ты собиралась скрывать от меня правду? – делает шаг ко мне и чеканит. Мрачно смотрит сверху вниз.

- Понятия не имею о чём ты, - мотаю головой.

О беременности он знать не может. Это исключено. К тому же, я предупреждала его, что буду приму экстренную контрацепцию, чего не сделала.

Успокоив себя, смотрю на него уже смелее.

- Очень красиво выглядишь, - его голос меняется, когда он это говорит. Глазами он проходится по мне с макушки до пят. От этого взгляда мне неловко, тем более что у Демида дёргается кадык и моментально темнеет взгляд. – Была на каком-то мероприятии?

Сердце подскакивает в груди. У меня стучит в висках. Запугивает или знает, где я была и что именно делала?..

- Гуляю по магазинам.

- Интересно, - не скрывая сарказма произносит он и подходит ещё ближе. – Почему ты разглядываешь вещи для новорождённых, когда мой сын только что пошёл в первый класс? Ну, Нэлли, почему же ты замолчала?

Глава 22

- Нет, ну ты посмотри на него! Бессовестный какой! Ещё и идёт сюда, рожа наглая. Так, всё, я иду за вилами!

- Мама! – беру её за руку, чтобы остановить, и слышу металлический лязг калитки. Оборачиваюсь.

Адаров не просто вышел из машины, он направляется прямо к нам. Не хватало всем поругаться в пух и прах.

Держу маму за руку и тяну на себя, чтобы она перестала прожигать взглядом Демида.

- Всё не так, как ты думала, - ищу в себе слова, которыми в максимально короткое время смогу объяснить, какую глупость натворила. – Я не говорила Демиду про сына. Струсила. Он сам узнал. Прости, - о прощении молю шёпотом, потому что мужские шаги раздаются слишком близко.

- Тамара Павловна, добрый день, - Адаров приветствует мою маму, и почему-то становится рядом со мной.

В тоне его сквозит жёсткость, настроен он серьёзно. И показывает это всем видом.

Мама стоит словно статуя. Её шокировали мои слова, я это вижу.

Она смотрит то на меня, то на него, не моргая. Будто никак не может сориентироваться в произошедшем.

Одними губами шепчу «прости». Я не хотела, чтобы всё обернулось так! Но как поступить иначе, я не знала. Да и боялась.

- Нэлли, - вздыхает мама и укоризненно смотрит на меня многозначительным взглядом. Потом переводит взгляд на него. – Давно тебя не видела, Демид. Изменился. Надеюсь, что и поумнел. Тебе сын-то нужен, или ты явился, чтобы поиграться да бросить? Как когда-то сделал с моей дочкой. За эти годы я многое хотела тебе высказать.

- Мам, - я сверлю взглядом дорожку, не в силах поднять головы.

- Что «мам»?!

- Я намерен воспитывать своего сына, Тамара Павловна. Мы с Нэлли это уже обсудили.

У меня от его требовательного тона холод по спине. Он во всеуслышание заявляет на Кирилла права. И делает это как настоящий таран. В нём будто за считаные часы родился и приумножился отцовский инстинкт.

- Обсудили они, - в голове мамы сквозит обида и ярость. – С рождения воспитывать надо было, Демид. С рождения! Вы оба бестолковые. Оба! Ты сделал ребёнка и уехал, а я от своей дочери правды не могу добиться. Стыд и позор! Я вообще поражаюсь, как у вас такой прекрасный парнишка получился, вот ей-богу!

Закончив, она уходит в дом и громко хлопает дверью, а я так и остаюсь на месте. Взгляда поднять не в силах. Скорее бы Адаров испарился! Но нет, стоит рядом.

- Посмотри на меня.

- Возвращайся вечером, как и договаривались.

- Нэлли.

- Тебе пора, - вскидываю лицо и даю ему понять, что ни о чём общаться с ним не собираюсь. – Хватит разговоров. Сына ты получишь. Я не буду препятствовать, тем более, очевидно, что вы легко найдёте общий язык. Уже нашли.

Демид смотрит на меня своими нереальными глазами, обволакивает властным, сильным и требовательным взглядом. Я чувствую, как чисто мужской взгляд осматривает мою фигуру. Адаров делает это не стесняясь, а у меня щёки зарделись.

В наступившей паузе никто ничего не говорит, но моё сердцебиение учащается.

Предположить боюсь, во что выльется совместное воспитание ребёнка.

А ведь, скорее всего, я беременна вторым. Поговорю с врачом и когда буду знать наверняка, сразу же дам ему знать. Вот сразу же.

- Как ты узнал? – пожевав нижнюю губу, спрашиваю Адарова.

- Скажем так, я был сильно замотивирован.

- И всё-таки? – отстукиваю каблуком нервный ритм.

- Если бы я так сильно не увлёкся тобой, то давно бы допёр, что к чему.

Увлёкся тобой.

Кажется, я обращаю внимание на совершенно не те слова Демида.

- Но есть у мужиков чёрта тупеть от женской красоты, - продолжает Адаров, чем вгоняет меня в краску. Ещё и смотрит так, что мне хочется спрятаться. - Вот и я в моменте отупел и не сообразил, что Кирилл от меня. Из тебя вышла скверная лгунья, Нэлли, - усмехается он. – Анализировать твоё поведение и слова я начал, только когда ты сожгла все мосты. И вдруг пазлы сошлись. Я понял, что он мой сын ещё до того, как поговорил с нужными людьми. Чутьё подсказывало. Но я хотел железобетонных доказательств.

- И что же стало тем самым железобетонным доказательством?

- Свидетельство о рождении с прочерком в графе отец, - эти слова звучат едко, обвиняют меня. – И с датой рождения через примерно семь месяцев после нашего с тобой последнего разговора.

- Ясно, - инстинктивно делаю шаг в сторону дома, потому что меня сжирает стыд. Хочется убежать и спрятаться.

- Ясно? – подначивает он совсем не по-доброму. – Скажи мне, если бы не наша случайная встреча в ресторане, ты бы никогда не сказала мне о сыне? Только честно.

- Не знаю, - мотаю головой под гнётом злого, требовательного взгляда.

- Знаешь.

- Ты меня кинул, - делаю акцент на этом слове. – Я не хотела унижаться и лезть в твой брак, в конце концов! Как я должна была тебе сказать? Как?!

- Словами, блядь. – Он в один шаг оказывается рядом и берёт меня за руки. Сжимает прохладные ладони своими горячими и произносит: - Я бы не оставил тебя без поддержки. Не оставил бы своего ребёнка.

- Но всё равно женился бы на другой, - заканчиваю его мысль и очень хочу, чтобы он поспорил со мной.

Адаров не спорит. Красивое мужское лицо обретает нечитаемую маску. Только на скулах зло играют желваки, а сильные руки перемещаются с ладоней мне на спину. Мягко так, ласково. Он этими прикосновениями извиняется.

И всё равно молчит.

Смысл его слов прост. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: сожалеет от только о том, что пропустил рождение сына.

А касаемо выбора нужной женщины – он бы ничего меня не стал.

Никто не может подготовить тебя к такому. Я будто проживаю свой личный кошмар. Успокаивает только мысль о том, что этот день не будет длиться вечно и когда-то да закончится.

Мама смотрит на меня волком, что не удивительно, ведь я лагала ей в лицо. От Кирилла и его впечатлений после первого дня в школе весь дом гудит. А я себе места найти не могу!

Вечер наступает быстро, я смотрю в окно на красивое, чистое небо и прислушиваюсь к тому, как бешено бьётся сердце в груди.

Отворачиваюсь от стекла на несколько мгновений, и замираю, когда раздаётся стук в дверь.

Кирилл срывается с места за столом, где ещё недавно что-то рисовал в альбоме, и бежит открывать дверь.

- Мама! Бабушка! Демид приехал!

И правда. Я иду к ним медленными шагами, в голове перебирая варианты, как рассказать сыну правду. Как подгадать момент? Может, Адаров всё скажет ему сам?