Ups & Downs - Изольда Северная

И все же, когда через пару часов я вернулась в свои покои, то обнаружила свой рояль безвозвратно искалеченным, варварски сожженным, превращенным в руины самым зверским образом.

Моя жизнь здесь превратилась в нечто похоже на… ад. Нет, конечно, все это звучит преувеличенно. К тому же не было ни огня, ни скрежета зубов.

Но мне теперь официально объявили войну. Уничтожив мой обожаемый рояль и кипу нот, эта Красная Стерва получила в моем лице врага. Хотя, мне иногда казалось, что она именно этого и добивалась. Ей нужно было как-то развлечься, так как все прошлые занятия досуга ей осточертели. Я была идеальным вариантом. Наверное, потому что меня здесь считали лишней все обитатели замка, за исключением некоторых лиц.

В общем, пока Райт прохлаждался на своей войне, у меня была своя. Через пару дней, когда в моей кровати оказалось с десяток ядовитых змей, я поняла, что эта война не на жизнь, а на смерть.

Вот только была одна загвоздка. Если у стервы была армия, то у меня нет.

И теперь мне всегда нужно было ожидать подвоха, я не могла спать и есть спокойно. Я не была защищена в этих стенах абсолютно.

Но ладно я. Действия стервы все еще были скрыты, она все делала через посредников, исподтишка, словно боялась быть пойманной за руку. Все же я была и оставалась неприкосновенной, в отличие от Тии.

Женщина в красном не была дурой, она прекрасно знала, чего я опасаюсь больше вреда собственному здоровью. Я боялась, что она доберется до Тии или же моей маленькой эйки. И опасения, они тоже имеют свойство сбываться.

— Я убью ее! — Никогда бы не подумала, что скажу это вслух.

Да, за всю жизнь у меня было полно поводов для ненависти. Но чтобы такой?!

Я расхаживала по комнате, пока израненная и избитая Тиа лежала на моей кровати. Я сама притащила ее сюда (именно притащила, так как моих сил только на это и хватило), а Тиа была не в том состоянии, чтобы сопротивляться. И прошло уже с час, с тех пор как я обтерла ее, перевязала самые глубокие порезы и уложила.

Однако служанка не собиралась закрывать глаза. Кажется, она до сих пор во всем винила себя, смотря блестящими глазами в расписанный чуть подкоптившийся от недавнего происшествия потолок.

— Прости, Маи-йя. Я должна принести тебе…

— К черту! — В очередной раз выкрикнула я, носясь по комнате. Даже Анаджай следила за моими передвижениями с невероятной сосредоточенностью. Я была сама на себя не похожа. — Почему я не могу хотя бы написать Ему? — Этот вопрос я тоже задавала не раз.

— И кто же отдаст это письмо? Я? — Она горько усмехнулась.

— Почтовые птицы. Элементарно…

— Никто не будет передавать сообщения птицами, Маи-йя. Потому что слова… птица не сможет защитить их.

— Но тогда когда он вернется?! — Вскричала я в отчаянии. — Еще месяц? Год? Два?

— О том ведомо…

— Только Великой матери и свету Дракону. — Выпалила я, а в моем голосе не было и капли почтения.

Понятное дело, я выглядела тогда, как капризная девчонка. Чего я добивалась этой истерикой? Понятное дело, что его война была куда важнее моих проблем. Для него, опять же.

Чертов мир с его жестокостью! Эти люди не могли прожить и дня без боли ближнего. Звериные порядки! Как же я хотела убраться отсюда. Не только отсюда конкретно, но из этого мира вообще. Домой… Боже, как же я теперь понимала смысл этого простого слова.

— Прошло уже больше месяца. — Бормотала я сама с собой, продолжая мерить шагами комнату. — Сколько еще мне нужно жить постоянно оглядываясь?

— Маи-йя… не думаю, что вам следует ждать его возвращения с такой надеждой. То, что ты прикоснулась к неприкосновенному, не прощается…

— Она первая прикоснулась! — Вскричала я. — И я ее пальцем не тронула! Иди ко мне, малышка. — Я взяла на руки кошечку, которая сразу же довольно заурчала, потираясь об мою щеку. — Ты мое золотце, все верно сделала. Я тебя в обиду не дам. Да ты сама тоже кому хочешь дашь сдачи. — Я вновь повернулась к Тие. — Она прикоснулась к тебе!

— Я не стою ничего, Маи-йя. Я — не то, о чем будут сожалеть. О чем будут задумываться…

— Если рассуждать в таком ключе, то ей вообще можно делать, что вздумается. Не бывать этому!

— Прошу, Маи-йя. Твой гнев велик, но он не будет тебе щитом, если ты… Не предпринимай отчаянных поступков. Тем более если это будет из-за меня. Я не стою того. А Маи-йя — хрупкий человек. Каждый знает это. Любая случайность может стать роковой для Маи-йи. Неосторожность. Ты можешь просто оступиться, Маи-йя, чтобы умереть. Болезнь может унести тебя. И все знают это. И это им на руку. Не делай ничего.

— Терпеть это?! Никогда! Но что же… что же мне делать?

— Маи-йя… твои действия все равно не принесут пользы. Ты можешь отомстить, так же подло и жестоко. Но разве это принесет хоть кому-то пользу?

Да. Она говорила правду, но моя ярость была с этим не согласна. Хотя что я, в сущности, могла?

Черт! Ну почему Райт не предусмотрел этого? Или ему было не до этого? Ему было все равно? Все воины, все те, кто может сражаться ушли с ним. Здесь остались лишь слабые (но хищные) женщины и дети, а последних — единицы.

Ладно. В конце концов, во всем я предпочла винить не Райта, а Блэквуда. Чертов ублюдок оставил меня среди волков. Эгоист во всем искал выгоды для себя. Моя безопасность его волновала в последнюю очередь, если волновала вообще.

Я остановилась, поглаживая спинку эйки.

Почему я не могла сказать себе, что буду исключительно счастлива, если Блэквуд будет убит на этой войне? Ведь я желаю его смерти, не так ли? За всю ту боль, которую он причинил мне. За страдания. Мучения. Страх. Одиночество. Во всем этом виновен лишь он.

Ну так что же мешает мне возжелать его смерти? Искренне. По-настоящему.

Почему мысль о его возможной гибели вызывает в душе волну ужаса?

За это его тоже можно ненавидеть. Хотя что еще я могу? Только ненавидеть, боясь его смерти. Возможно, я боюсь этого по той причине, что он — часть прошлого. Он — единственный осколок моего прошлого, воспоминания о доме, застрявший в этом чужом, ненавистном мире. И я боюсь, что с его смертью, я стану еще более отрезанной от своего мира и от воспоминаний.

Да, такие объяснения показались мне логичными.

Хотя возможно, было бы лучше уничтожить эти воспоминания, теребящие душу. Уничтожить и, наконец, твердо усвоить, что я никогда больше не коснусь своей земли, не вдохну воздух своего мира, не увижу яркие огни своего города.

Глава 30

И вновь я чувствовала, как натягивается нить. Как ее тянут в разные стороны. А я ждала, когда она оборвется, удивляясь ее прочности.