Попаданец для драконши - Алиса Рудницкая

в общую столовую, где нас через каждый пятнадцать минут дергала то Лука, то Элли, то еще кто-нибудь. Ласла бесилась — ей хотелось поесть нормально перед долгим днем, полным работы, а в маске-шлеме попробуй поешь. Потом неожиданно как-то закончился ремонт в ее старой комнате, она переселилась в королевское крыло, и мы начали завтракать в общей королевской гостиной. Причем мы с Ласлой так обнаглели и притерлись, что грозная правительница Вадгарда иногда представала предо мной в шелковом халате и с гнездом спутавшихся волос на голове. Выглядела королева в такие дни настолько милой, такой домашней.

И раздирали меня из-за этого большие, страшные сомнения.

Ласла была так счастлива, что у нее появился «братик», что я порой чувствовал себя каким-то негодяем, замыслившим инцест. А я, спустя месяц, не мог понять, чего я хочу. Она была красивой. Безумно красивой, блин, сексуальной, умной, черти бы ее разодрали, спокойной, интересной собеседницей, заботливой, да еще и внешне сравнялась со мной в возрасте. Да за нее бы в нашем мире мужики бы передрались просто напросто! Но в то же время чем больше я проводил с ней времени, чем больше видел ее в домашней обстановке, тем сильнее меркла моя глупая влюбленность. Я боролся с этим. Цеплялся за это чувство, будто боясь, что если отпущу — останусь совсем один. И не знал толком, что мне со всем этим делать.

Так вот, приехал в то утро я на очередной завтрак, и застал Ласлу за столом полностью одетой и хитро улыбающейся. В центре небольшого мраморного столика стояла огромная ваза с маками, а вокруг нее громоздилась целая гора апельсинов. Главным блюдом на этот раз был жареный, блестящий золотой корочкой гусь — в Вадгарде предпочитали очень плотные завтраки.

— Что, Ласла, с раннего утра дел невпроворот? — вместо приветствия спросил я, заподозрив неладное.

— В каком-то вроде, — сказала Ласла, поманив меня рукой. — Подъезжай, устраивайся. Видишь, кофы прислали нам подарок из своих теплиц вместе с грузом безделушек.

— Да, красота, — согласился я, подъехав поближе — ходить нормально я увы, так и не начал, слабые ноги тряслись и сколько бы я не делал упражнений, лучше двигаться не начинали. — Письмо с грузом не пришло? Мне, правда, кронпринц уже парочку написал, но я не против третьего.

— Пришло, я отдала его Альти, — спокойно кивнула Ласла. — И для меня тоже письмо пришло.

— Ну, и как они там, а то мой приятель любит приврать? — поинтересовался я с интересом, чистя апельсин. — Уже на острова перебрались?

— Частично, — вздохнула Ласла. — Кофейный кронпринц со своей армией отбил у хищников и аборигенов один большой остров, осматривают сейчас. Говорят, земля хорошая, плодородная — местные дикие люди ее в жизни не засеивали. Пока выгнали на часть полей закупленный по всей кете скот. В общем, идет у них все хорошо, парнишка старается. Ты бы его похвалил, Ганс, а то ведь он из кожи вон лезет, чтобы тебя впечатлить.

— Перебьется, — усмехнулся я, спрятав улыбку за апельсиновой долькой. — Если я буду слишком часто его хвалить — это быстро перестанет на него так хорошо влиять. Нет-нет… вот архипелаг отобьет — тогда похвалю.

— Ты то же самое говорил с островом, — так же хитро улыбнулась мне Ласла.

— Я оговорился, — развеселился я.

— Ну смотри у меня, хитрец, — погрозила мне пальцем Ласла, а потом положила подбородок на сложенные в замок руки, уперлась локтями в стол и посмотрела на меня почти хищно. — А теперь рассказывай, мой дорогой братец, что у тебя самого в голове творится.

— В каком смысле? — обеспокоился я. — Что я опять не так сделал?

— Знаешь, если бы не твоя интрижка с той рыжей девчонкой, я бы забеспокоилась о твоем здоровье, — улыбнулась кривенько королева. — И Громоголосая тоже утверждала, что ты при ней толкал речь о мужской чести и о том, что тебе нужна постоянная любовница. Да только вот ваше величество какой-то неправильный заяц: ни на кого не засматривается, к девчонкам как к сестрицам относится. Ну давай, рассказывай, что с тобой не так, братик? Или ты предпочитаешь с мужчинами постель делить?

— Да нет конечно, что за глупости! — испугался я, а потом погрустнел. — Ну как тебе сказать, Ласла. Я бы не против девчонку себе завести. Не против. Да только при моем статусе — фиг его знает, как это сделать. У вас здесь не такое распущенное общество, как у нас…

— Да ладно? — прищурилась королева. — Неужели никто не нравится? А я думала у тебя с твоими рыцаршами очень теплые отношения.

Я хмыкнул.

Ну как сказать теплые… девчонок своих я очень ценил, но после возвращения в Вадгард у нас был еще один разговор о том случае с залезанием ко мне в постель. В ходе этого разговора они убедили меня в том, что я им нравлюсь, но не сказать, чтобы это была великая вселенская любовь. Скорее уж так… влюбленность и девичья преданность. Потому я халатно пустил все на самотек. В постель рыцарши ко мне больше не лезли, не кокетничали, так что решил я, что, видно, не судьбец.

— Кая нравится? — продположила Ласла, по-своему поняв мою задумчивость. — Такая хороша, порядочная девушка, к тому же хаях, благословенная. Такую не стыдно и в королевскую семью принять. Пусть безродная, зато детки будут здоровые и симпатичные.

— Ну…, - хмыкнул я. — Она такая серьезная, что мне порой даже страшно становится. Роль любовницы принца — не для нее. Эллиот так вообще говорил как-то, что любовь к своему господину рыцарю только во вред. В общем, не знаю я, Ласла… к тому же учит она меня, а к учителю невольно начинаешь относиться с уважением слишком сильным, чтобы зародилась симпатия.

После моего возвращения из Арлейва действительно потянулась бесконечная учеба. Нудное и въедливое изучение языка, традиций, легенд, истории, географии и прочей полезной для жизни ерунды. Я как мог старался слиться с миром. Мир не сопротивлялся, что меня исключительно радовало. Напротив — все, будто сговорившись, ринулись учить меня местным премудростям.

Кая исключением не стала. Она крепко подсадила меня на игру в оджу и ее разновидность — оджар. Оджа была основана на сказках и легендах, и желание обыграть хитрую, везучую сипуху заставляло меня учить новые сказки, осваивая новые комбинации. Каждый раз, когда я проигрывал, а Кая собирала очередной незнакомый мне сет — она садилась и терпеливо рассказывала мне очередную историю. Оджар же основывался не на мифах и легендах, а на истории. Вместо богов здесь на фишках рисовались исторические личности, а сеты освещали по