Наследство черной вдовы (СИ) - Соколова Надежда Игоревна

«И как ему плохо не стало от такой приторности в улыбке», — думала я, краем глаза наблюдая за Лораном. Ему новенькие пришлись не по душе. В блондине он сразу почувствовал соперника и заиграл желваками. Из глаз разве что молнии не сыпались.

Шарон между тем успел завязать светскую беседу с вновь прибывшими и даже выяснил, что блондина зовут Нарон, а его сестру — Карина. Они оба явно что-то скрывали и попали сюда далеко не случайно, решила я про себя, слишком искусственно вели себя, будто играли навязанные им роли.

Поддерживать ни к чему не обязывающую беседу я не умела — на Земле считала себя глубоким интровертом и общалась по своей воле только с матерью, а вынужденно — с коллегами и детьми. Поэтому Шарон отдувался за нас двоих, демонстрируя навыки светского общения. Я же ела молча. Хлеб, мясо, сыр, колбаски, мед, морс — еда была незамысловатой, но сытной. Вряд ли ее хватило бы до ужина, но полдня точно можно было не заботиться о пропитании.

Уйдя в свои мысли, я пропустила, каким образом Нарон и Карина навязались к нам в спутники, а потому была просто поставлена перед фактом: дальше в «моей» карете мы едем уже втроем: я, служанка и Карина.

Новая попутчица оказалась не в меру болтливой. Она пыталась меня расшевелить разговорами о погоде, вопросами о столице, в которой собиралась побывать впервые, об императорском дворе и современной моде. Я отвечала односложно или кивала. Девушка мне не нравилась. Чувствовалась в ней фальшь. Карина лебезила и заискивала передо мной, но при этом один или два раза я ловила с ее стороны взгляды, полные отчаянной злобы. Привычка отсеивать лишнее, выработанная во время работы в школе, помогала не заострять внимание на болтовне спутницы. Ехала бы я одна, уже давно открыла бы книгу. А тут и невежливо, и вопросы возникнут: с чего это образованной, грамотной герцогине по очередному кругу изучать мифы и легенды своего мира?

К обеду от постоянной трескотни Карины у меня разболелась голова. Вслед за ней начал возмущаться желудок, напоминая, что времени прошло немало, и пора бы его накормить. Потом к горлу подкатила тошнота. Через несколько минут меня рвало у обочины дороги всем съеденным завтраком.

— Укачало, — пожала я плечами в ответ на встревоженный взгляд Шарона, когда все закончилось.

Обеспокоенность Лорана я проигнорировала, Нарону на его «сладкую» улыбку ответила хмурым взглядом и вернулась в карету.

Дальше ехали молча. Карина пару раз пыталась что-то сказать, но каждый раз вовремя прикусывала язык. Я пила воду из фляги и мечтала об очередном постоялом дворе. Настроение из отвратного переползло к отметке: «убью всех и жалеть не буду».

Когда, наконец, Шарон дал приказ останавливаться, я с трудом сдержалась, чтобы не выскочить из кареты самостоятельно.

— Селенира, — отвел меня в сторону Шарон, едва мы зашли в общий зал, — нельзя так открыто выказывать недоверие нашим спутникам.

— Я не выказываю, — недовольно дернула я плечом, — я его не чувствую. Что им от нас надо? Хочешь сказать, здесь настолько опасные дороги, чтобы ездить всей толпой? Эта девчонка молчать не умеет. Или не хочет. Ты же понимаешь, что так просто мне не стало бы плохо?

— Хочешь сказать, она попыталась навести на тебя порчу? — нахмурился Шарон.

Вообще-то, я имела в виду другое, но в данном случае лишь неопределенно пожала плечами. Пусть думает, как хочет.

Ужинала я в своей комнате, вместе с личной служанкой. Алика тоже казалась утомленной, и я не удивилась бы, если бы поведение новой спутницы утомило и ее.

На этот раз никакой оборотень спать нам не мешал, поэтому, переодевшись из дорожного платья в ночную рубашку, я с чистой совестью уплыла в объятия Морфея.

Приснился мне мужчина, высокий, статный, красивый, с правильными чертами лица, густыми черными волосами и карими глазами. Он грустно улыбнулся, посмотрев на меня:

— Не упрямься, не надо. Тебе все равно не переиграть судьбу. Не отказывай ему. Вы будете счастливы вместе.

Мужчина исчез, я проснулась. И что это было?

Глава 12

Третий и четвертый дни поездки ничем особенным мне не запомнились. Дорога из окна кареты казалась одной серой лентой с редкими вкраплениями разноцветных садов и полей. Я даже не смогла толком рассмотреть, мимо чего мы проезжали — животные ехали, может, не особо быстро, но без остановки, а потому впечатления сливались друг с другом. Большей частью мы втроем проводили время в тишине: Карина после моего «приступа» стала тише воды ниже травы, лишний раз ко мне не обращалась, сидела, погруженная в какие-то свои думы. А вот ее брат по утрам и вечерам становился с каждый днем все напористей. Внешне, конечно, приличия соблюдались, но вел себя Нарон с явным намеком на более близкие отношения. Был бы женщиной, давно на колени запрыгнул бы и рукой шею обвил, чтобы не жертва не сбежала. А так, лишь стрелял глазками, продолжал сладко улыбаться и пару раз пытался остаться со мной наедине. Его не остановили ни мое имя, ни титул. У меня складывалось впечатление, что наша встреча не была случайной. Правда, понять мотивов его поведения я не могла: у меня не укладывалось в голове, как можно добровольно стать мужем той, у кого спутники жизни умирают максимум через три года. И ладно бы это была только моя особенность. Но нет, проклятие лежало на всем роду. Ни один мужчина не выживал. На что рассчитывал Нарон, я не понимала, а потому старалась держаться от него подальше с молчаливого одобрения Шарона. Он сам после моего «приступа» изменил отношение к нашим попутчикам, смотрел на них с подозрением, отвечал на расспросы Нарона скупо и не стремился завязывать дружеские отношения.

Непонятный мужчина мне больше не снился, и я рада была хотя бы этой малости: не хотела разгадывать еще и эту загадку.

Утром пятого дня, спустившись в общий зал очередного постоялого двора, не отличавшегося ничем от своих предшественников, я с удивлением наблюдала непонятную сцену: Шарон успокаивал горячившегося Нарона, что-то тихо говорившего моему начальнику охраны. Судя по тону, наш спутник пытался угрожать. Но удивительным было не это, а то, что и он, и Лоран красовались чуть ли не симметричными повреждениями на лицах: синяки под глазами, разбитые губы, запекшаяся под носами кровь. Похоже, я пропустила драку.

— Ронара, — едва увидев меня, Нарон снова превратился в галантного кавалера, попытался даже улыбнуться и тут же поморщился из-за разбитой губы, — прошу простить меня из-за ненадлежащего вида…

— Простила, — холодно прервала я его и буквально с физическим удовольствием отметила ярость, мелькнувшую в глубине его глаз. Значит, я оказалась права: Нарон им его сестра — искусные лицемеры. — Шарон, вы позавтракали? Может, двинемся дальше?

Ближе к вечеру мы должны были въехать в столицу, а ночевать собирались в городском доме Селениры. Оставаться в компании непонятных попутчиков лишнюю минуту у меня желания не было.

Карина всю дорогу сидела в карете, словно шест проглотила: прямая спина, напряжение в каждом жесте. Ей, похоже, тоже не по нраву пришлась драка брата с артаром. Наверное, если бы не лицемерие, чувствовавшееся со стороны наших спутников, я могла бы посочувствовать холеному Нарону. Если бы, да…

Я отвлеклась на мысли о столицы, чувствуя, как начинают подрагивать руки. Еще немного — и к дрожащим рукам присоединится потеющая спина. Мне было страшно. Одно дело — замок с парой-тройкой десятков обитателей, настроенных по отношению ко мне доброжелательно, и совсем другое — город, наполненный надменными аристократами, изначально смотрящими на меня с предубеждением. «Черная вдова приехала за нашими сыновьями, ее мужья мрут, как мухи», — я прямо слышала эти перешептывания и догадывалась, что теплого приема даже вв императорского дворце ожидать не стоит.

«Ты, Светка, любишь себя накручивать, — вспомнились слова деда, — еще и не случилось ничего, а ты уже помираешь от страха».

Я сдержала кривую усмешку, просившуюся на губы. В моем случае уже случилось. И будет «случаться» дальше. Ничего хорошего от столицы я не ждала.