Сферы влияния - Екатерина Сергеевна Коновалова (Гитман)

эту тему, — он нахмурился, поняв, что сбился. — Да, мы были заняты, поэтому появление совы было очень неуместным. Остерман даже предлагал прогнать проклятую птицу, сбившую весь настрой! Тем не менее, он всё-таки вскрыл посылку, адресованную ему, — Вагнер облизнул тонкие губы, — там была книга. Маггловская книга о волшебстве на английском языке, дорогая. О вашем Гарри Поттере. Едва ли магглы могли бы получить эту информацию сами.

Окклюментный щит послушно изогнулся, скрывая все воспоминания о книге и выставляя вперед набор ложных воспоминаний. Даже если Вагнер захочет проверить её, он ничего не увидит.

— Целитель Остерман — член Международной конфедерации магов, как вы знаете. Он не мог не начать проверку. Сегодня собирался совет конфедерации, мы вспомнили, что эта же книга мелькала в воспоминаниях вашего беспамятного Смита. Кто-то из британских волшебников сознательно пошёл на нарушение Статута, а если учесть их панику из-за этого маггла… Не зря ведь вас пригласили как эксперта, правда? Кто-то в вашем Министерстве покрывает это нарушение, причем уже несколько лет. И я очень рад узнать, что вы…

— Я шокирована, профессор, — произнесла Гермиона, — не могу поверить, что кто-то…

— Главное, что вы не замешаны в этом, — лёгкое ментальное касание Гермиона не стала отбивать. Профессор должен был проверить ее. — Вам ещё писать диссертацию, вам нельзя вмешиваться в такие скандалы. Репутация может пострадать, сами понимаете.

— Профессор, в Министерстве много моих друзей, что будет… Что с ними будет?

Вагнер нахмурил брови:

— Завтра начнётся проверка. Ваш министр уже получил уведомление. И если он хочет сохранить пост, ему лучше не усугублять ситуацию и не пытаться затирать следы.

— Вы хотите, чтобы я, — голос у Гермионы подрагивал, но она не пыталась это скрыть, — намекнула ему на это?

Профессор протянул руку и сжал её пальцы дружеским жестом:

— Дорогая, я испытываю большую симпатию к вам лично и к британской научной школе. Мне бы не хотелось, чтобы этот скандал ударил по вашему Отделу тайн, например, или по Хогвартсу, или по колледжу Мерлина и Морганы в Оксфорде. Поэтому — да. Я прошу вас сказать министру, что он не должен ничего предпринимать, если не желает очень больших потерь, в том числе и репутационных.

— Профессор, вы ведь ненавидите политику.

Вагнер кашлянул, выпрямил спину и достойно сказал:

— Официально заявляю, что терпеть её не могу. Но целитель Остерман упросил меня участвовать в качестве эксперта-менталиста.

— Спасибо, что предупредили меня, — произнесла Гермиона после нескольких минут молчания. — Если вы не возражаете, я…

— Конечно! — он поднялся из кресла и подошел к камину. — Но учтите — я вам ничего не говорил!

Он скрылся в зелёном пламени, а Гермиона зачерпнула немного летучего пороха и вошла в трубу за ним следом.

— Атриум Министерства Магии!

Короткий полет — и она уже выходила из камина в тихом и пустом по вечернему времени Министерстве.

Окклюментный щит держался очень крепко, не пропуская ни единой сторонней мысли и отсекая посторонние эмоции. Превратив домашний костюм в мантию, она поспешила в кабинет Кингсли. Он был один — сидел за столом, обхватив седеющую голову руками, и бессмысленно таращился в пустой стол.

— Кингсли!

Он вздрогнул и поднял на неё глаза.

— Откуда ты узнала?

— Не важно.

— Я надеялся, ты не узнаешь, — вздохнул он. — Было бы проще.

Эти слова Гермиона пропустила мимо ушей и резко спросила:

— Что мы будем делать?

Он улыбнулся очень грустно, опустив углы губ.

— Ничего, Гермиона. Мы не будем делать ничего.

В первое мгновение она не поняла его слов, и только потом их смысл дошел до неё. Они не будут делать ничего, в том числе и для реализации сегодняшнего плана. Невыразимцы уже получили приказ оставить посты. Шерлок Холмс, лишний свидетель, знающий о магии и не подверженный «Обливиэйту», просто умрёт, а Брука найти не так-то просто — Аврорат не сумел этого сделать за восемь лет.

Не сходилось.

— Я возьму на себя всю ответственность. Уйду в отставку.

Не сходилось всё равно! Можно было отменить план, но тогда начнётся конфликт с британским правительством во главе с Майкрофтом Холмсом, который ни за что не простит гибели младшего брата и сделает всё, что в его силах, чтобы уничтожить магическую Британию. Как быстро на него выйдут проверяющие из МКМ? После того, как Кингсли пройдет добровольный допрос с Сывороткой правды под наблюдением Вагнера, к Майкрофту Холмсу обязательно придут, чтобы, в зависимости от того, что он знает, стереть ему память или устранить.

Едва Гермиона подумала об этом, как дверь распахнулась, и на порог влетел растрепанный Тони Голдстейн. — Министр, вызывали?

Кажется, на секунду Кингсли смутился, а потом бодро сказал:

— Да, Тони, заходи! Спасибо, что откликнулся. — Привет, Тони, — помертвевшим, чужим голосом сказала Гермиона.

Теперь всё сошлось. Чтобы обезопасить всех волшебников, включённых в программу внедрения магии в маггловский мир, нужно просто стереть память тому, кто знает о ней слишком многое. Майкрофту сотрут память не специалисты МКМ, а люди Кингсли — собственно, Тони Голдстейн. Ему аккуратно подотрут все воспоминания, связанные с Бруком, космической программой, а ещё с ней, Гермионой — потому что именно она вела те проекты, которые находились за гранью дозволенного.

Профессор Вагнер понятия не имел, что происходило в магической Британии, иначе не дал бы совета не усугублять положение. Усугубить его было невозможно. — Гермиона, — начал Кингсли, — ты должна понять… — Я понимаю, — ответила она резко. — Я всё понимаю, кроме того, что ты собираешься поручать это дело болвану вроде Голдстейна. Тони рядом охнул — и Гермиона почувствовала нечто вроде шевеления совести, но очень ненадолго. Нужно было держать лицо и не дать дрогнуть ни единому мускулу. — Я сама сотру Холмсу воспоминания обо всём лишнем, — продолжила она.

Кингсли категорически ответил: — Нет. Гермиона, я знаю тебя, и не подпущу к Холмсу. Твое гриффиндорство в этом случае недопустимо.

Гермиона позволила губам сжаться в тонкую линию и прошипела: — На кону благополучие моих друзей. Книга о Гарри. Первым пострадает он. За ним — Джинни, Луна, я знаю, что она давно у тебя в невыразимцах… Неужели ты думаешь, что я способна, — она сглотнула слёзы, которые безо всякого притворства встали в горле, — пожертвовать ими ради двух малознакомых мне людей? Мне жаль младшего Холмса, но… — слёзы уже душили, — но я давно научилась выбирать из двух зол. Что до старшего — то ему ничего не грозит. Только удаление лишних воспоминаний.

Кингсли покачал головой:

— Пойдёт Тони.

Гермиона встретилась с министром взглядом и зло спросила: — Что ваш Тони сделает? Выжжет ему мозги? Ваши недоучки из отдела обливиации только на это и