Список моих грехов (СИ) - Герас Татьяна

— Кер, если не хочешь… — я попыталась остановить подругу, чувствуя, что дальше говорить ей все труднее. Она нервничала и злилась.

— Нет, Сашка, — она упрямо мотнула головой. — С призраками прошлого бороться надо только одним способом: вытаскивая их на свет. Поэтому уж прости, я закончу. Хотя, собственно, и так ясно к чему все шло, — Керая с преувеличенной веселостью улыбнулась и вскинула голову. — И двух недель не прошло, как я оказалась в его постели. А еще через десять нас там застукала Камилла, которой в клинике, в которую ее свозили на обследование, разрешили постепенно вставать и начинать ходить. Вот она и дошла… Думаю, не надо говорить, что из милой толерантной леди, аристократка Роне превратилась в базарную стерву. Притом гнев свой она направила на Себа, меня же просто игнорировала, лишь бросив с порога, чтобы духу моего больше в доме не было. Но вот тут произошло чудо, как тогда мне показалось, потому что Себ заявил, что мамочка может засунуть свои претензии далеко и глубоко, а он вообще собирается на мне жениться. Та-дам! История долбанной Синдереллы пролетела в моей голове, рассыпаясь волшебным золотым дождем. Мне, наивной, и в голову не пришло, что я оказалась лишь тем пресловутым казусом белли* (*Casus belli — повод к войне Римском праве. Прим автора.) в давно назревавшей войне великовозрастного инфантила и его мамашки. Мальчик взбрыкнул, а неглупая стерва Камилла внезапно отступила, ехидно посмотрев на сына, заявив с улыбкой змеи, что непременно сообщит о решении сына в свете. И пока я, оглушенная словами возлюбленного, просто глупо пялилась на него, матушка ждала и предлагала сделать Себу шаг назад. Но тот уперся.

Я машинально закрыла лицо рукой, качая головою. Мне, конечно, приходилось слышать, что в обществе Архипелага процветает в отношениях полнейшее и дремучее средневековье, но не сталкивалась с подобным лично. В высшем свете всегда не любили неравные браки, а уж нравы знати мне неплохо известны.

— Ну да, — подтвердила Кери, — Мезальянс, который отравил бы мальчику жизнь. Мамочке, правда, тоже. Кстати, я не сказала, что дело было уже на шестом курсе, перед самым выпуском. Наверное, старая грымза на это и рассчитывала, что проучит сыночка и отправит его в действующую армию. Но, вот незадача, жизнь распорядилась иначе. Нет, нервы потрепать мне успели знатно, — Моя подруга и помощница скривилась в гримасе отвращения, — Представляешь меня, пытающуюся соответствовать аристократу, в надежде, что Себастьяну не будет стыдно за такой союз? Я даже согласилась принять его кредитку, — Кери покачала головой, опуская глаза, — Вселенная, как же стыдно… Но я ведь верила, что со временем все уладится, я ведь нужна Себу! Он меня выбрал! В упор не замечая его нарастающего раздражения, от того, что нас не принимали в «приличном обществе». И облегчения, когда Гантийский Архипелаг неожиданно вступил в войну с Имиритским сектором. Ведь выпускные курсы университета отправили в действующую армию, выдав дипломы почти автоматом. Правда вот тут леди Камилла засуетилась, не на шутку испугавшись, что любимое чадо сгинет в горниле бойни. И воспользовалась немалыми связями, чтобы отправить сыночка, получившего под свое начало среднетоннажный крейсер, служить подальше от основных боевых действий, но так, чтобы не посрамить славный род Роне — на приграничный сектор, защищать тылы, и не подпускать возможных союзников к Имирии. Как ты догадываешься, я тоже оказалась на этом судне, потому что разлучать семьи в армии Архипелага не принято — этому правилу более семисот лет, со времен борьбы за независимость от существовавшего тогда Союза Объединенных Миров. Ну да, историю ты наверняка знаешь лучше меня, — легко отмахнулась от подробностей Кери.

Она поднялась и быстро подошла к проходу в спальню, дотронувшись до завесы, слегка ее отодвигая, и удовлетворенно кивнула.

— Пока спит. Умаяля. Надо бы приготовить что-то посущественней, а то ты, мамашка, заморишь ребенка, — вздохнула моя заботливая.

— У нас дома все есть, — почему-то захотелось оправдаться. — Можем потом пойти к нам, если захочешь, или к Горелям заглянуть.

— Ага, к Горелям… Тогда прощай фигура, — улыбнулась Кери. — А то я Хельгу не знаю! Опять, небось, напекла на целую эскадру…

Подруга снова опустилась на свое место. Похоже, последнюю часть рассказа ей вытаскивать из глубин души совсем не хотелось. Она потерла лицо, словно прогоняла усталость.

— Лекс, знаешь, я за годы учебы привыкла быть изгоем, и даже открытое пренебрежение высшим светом восприняла как должное, лишь переживала за Себа. Но корабль — это замкнутый мир, словно большая деревня. Работа была, но не так много, ведь в приграничье отлавливали пиратов, и разведчиков. Так что и раненые поступали, пусть и не каждый день, как на линии фронта. Может ещё и от того, что времени было предостаточно, экипаж и медслужба обожали перетирать подробности личной жизни сослуживцев. Все и всё про всех знали в таком узком кругу. Одни и те же лица! А вот я ощущала себя чужой и среди низшего звена и среди офицеров, которые теперь не называли меня мюзи, так как я считалась невестой капитана, но были подчеркнуто холодны в общении, и злословили за спиной. А так же не забывали найти повод уколоть побольнее. Особенно, когда мой ненаглядный начал меня избегать. И причину мне указали с напускным сочувствием. Даже не одну. Из персонала летного состава штурмовиков, где служили и девушки аристократки, регулярно присоединявшиеся к нашему кораблю для боевых операций. — Кери поморщилась, замолчав ненадолго.

— И что, кто-то из девиц выжил? — спросила с преувеличенной веселостью.

Кери покачала головой.

— Если Вселенная хочет тебя наказать, то отбирает разум. Любовь для этого отличный способ, — она посмотрела на меня грустно. — Лекси, я была так влюблена, что промолчала, думая, что это просто зависть. Мой Себастьян так не мог со мной, как же я буду обижать его подозрениями? Ведь он же ради меня… Ну, и так далее, — она развела руками. — Я же говорю, вспоминать тошно. — Она нахмурилась, — Но всему приходит конец. Порой отношения заканчиваются некрасиво, у кого-то это проходит легко, а в нашем случае фарс, именуемый «ненужная случайная невеста» завершился… Впрочем, я даже названия не могу подобрать, может у тебя получится. — Кери быстро что-то набрала на своем вирте. — Лови файл, Лекс. Читай и не удивляйся имени. Ведь Керая родилась совсем недавно, лишь последние десять лет. Когда-то мое имя звучало, как Келли Омит.

Мой вирт маякнул о полученном сообщении. Я развернула экран, вчитываясь в сухие строчки официального языка, переводя автоматически. И не верила глазам. Если говорить кратко, то в файле было описание разбора дела военного трибунала космических сил Гантийского Архипеллага, под грифом секретно. Разбиралось дело некоего капитана крейсера «Визард», Себастьяна Роне. Там говорилось, что такого-то числа, такого-то года, его корабль вышел в одиночное патрулирование в квадрате N. Сопровождение не требовалось, ввиду того, что миссия была рутинной и никаких разведданных о нахождении сколько-нибудь значимых сил противника не значилось. Появление предположительного пиратского судна спровоцировало погоню, приведшую «Визард» в хорошо продуманную и расставленную ловушку. Несколько до зубов вооруженных кораблей пиратов, поджидали жертву под прикрытием лун ближайшей от места патрулирования протопланеты, считающейся условно подходящей для жизни, но требующей огромных затрат на терраформирование, да и уровень кислорода в местной атмосфере был мал для дыхания без маски. К тому же тяготение огромной соседки по звезде, планеты газового гиганта, имеющего редкое сочетание элементов в своем составе, почти полностью перекрывало возможности связаться с флотом или иными объектами — связь попросту не проходила. И посему, наличие крупной пиратской базы в этом месте никто не ожидал найти, как и сами джентльмены удачи не спешили афишировать свое убежище. Но, вероятно, разоблачение из-за активности в этом районе войск, было не за горами, и ребята решили сорвать куш, прежде чем уйти на новые места дислокации. Имиритинские пираты, по-своему, были патриотами, поэтому захват судна врага не считали чем-то зазорным. Не скажу, что «Визард» не пытался сопротивляться, просто в данном раскладе можно было только пасть смертью храбрых, унося с собой врагов. Доблестный капитан Роне решил иначе, пойдя на переговоры с пиратами. И, договорившись о выкупе, он «смиренно» отдал имиритинцам всех женщин с крейсера. Притом, по одним показаниям, пираты сами затребовали таких заложниц, а по другим — предложение исходило от Себастьяна.