Последняя жертва - Райчел Мид

— Нет! — Она перевела взгляд на зрителей и подняла герб, бросая им вызов, предупреждая попытки отнять его и лишить ее права заседать в Совете. — Это. Мое. Слышите? Это мое!

Она так и не узнала, услышали ли ее люди в зале, потому что внезапно они исчезли, точно так, как перед этим кладбище. Стало тихо. Она сидела в медицинском кабинете Академии Святого Владимира. Знакомая обстановка странно успокаивала: раковина с оранжевым куском мыла, шкафы с аккуратными этикетками на них и даже информационные плакаты на стене типа «СТУДЕНТЫ, ПРАКТИКУЙТЕ БЕЗОПАСНЫЙ СЕКС!».

Также приятно ей было увидеть школьного врача, доктора Олендзки. Она была не одна. Рядом с Лиссой, сидящей на медицинской кушетке, стояли психиатр но имени Дейдра и… я. Увидеть себя самое было совсем уж странно, хотя после сцены похорон я вроде бы начала свыкаться со всем этим.

Смешанные чувства обуревали Лиссу — чувства, не поддающиеся контролю. Радость при виде нас. Безысходность. Смущение. Сомнения. Она, казалось, была неспособна сконцентрировать внимание ни на одной эмоции или мысли. В Совете и то было проще — там она всего лишь не могла выразить мысли словами. Тогда с разумом у нее все было в порядке — она просто не сумела сформулировать свою точку зрения. Сейчас ни о какой формулировке и речи не шло. В голове царила полная неразбериха.

— Понимаешь? — спросила доктор Олендзки; Лисса подозревала, что она уже не в первый раз задает свой вопрос. — Мы не можем это контролировать. Лекарства больше не помогают.

— Поверь, мы меньше всего хотим, чтобы ты причинила вред себе. Но теперь, когда под ударом оказались другие… ты понимаешь, почему мы вынуждены были принять меры.

Это произнесла Дейдра. Я всегда считала ее немного несерьезной, как и применяемый ею метод психотерапии, основанный исключительно на вопросах и ответах. Однако сейчас в ее словах не было и намека на скрытый юмор. Сейчас Дейдра была убийственно серьезна.

Все сказанное казалось Лиссе совершенно лишенным смысла, но слова о «причинении вреда себе» что-то в ней пробудили. Она посмотрела на свои запястья, обнаженные и… в шрамах от порезов. Когда воздействие стихии духа становилось невыносимым, она резала себе руки — как единственный выход, ужасный способ избавиться от того, что распирало изнутри. Разглядывая эти порезы сейчас, Лисса заметила, что они стали больше и глубже — такие бывают при попытке суицида. Она подняла взгляд.

— Кому… Кому я причиняла вред?

— Не помнишь? — спросила доктор Олендзки.

Лисса покачала головой, в поисках ответа переводя отчаянный взгляд с одного лица на другое. Наконец ее взгляд остановился на мне; лицо у меня было мрачнее и серьезнее, чем у Дейдры.

— Все в порядке, Лисса, — сказала я. — Все будет хорошо.

Эти слова не удивили меня — естественно, именно их я и произнесла бы. Я всегда утешала Лиссу. Всегда заботилась о ней.

— Это неважно, — мягким, успокаивающим голосом заговорила Дейдра. — А важно позаботиться о том, чтобы никто больше не пострадал. Ты ведь не хочешь никому причинить вред?

Конечно, Лисса этого не хотела, но ее смятенный разум где-то блуждал.

— Не разговаривайте со мной как с ребенком! — почти закричала она.

— Я и не собиралась, — ответила Дейдра, образец терпения. — Мы просто хотим помочь тебе. Хотим, чтобы ты была в безопасности.

Сейчас над всеми эмоциями Лиссы возобладала тревога. Нигде не безопасно, в этом она была уверена… но больше ни в чем. Может, еще в чем-то, связанном с каким-то сном. Сон, сон…

— В «Тарасто» о тебе хорошо позаботятся, — подхватила доктор Олендзки. — Там будет удобно и спокойно.

— «Тарасто»? — в унисон воскликнули мы с Лиссой.

Другая Роза сжала кулаки и вперила во врачей сердитый взгляд — снова типичная для меня реакция.

— Вы не запрете ее туда! — выкрикнула эта Роза.

— По-твоему, нам этого хочется? — спросила Дейдра, и это был первый случай, когда у меня на глазах ее спокойствие поколебалось. — Конечно нет. Но дух… Но то, что он делает… У нас нет выбора…

В сознании Лиссы вспыхнули образы нашей поездки в «Тарасто». Холодные, мрачные коридоры. Стоны и жалобы. Крошечные камеры. Она вспомнила психиатрическое отделение, где были заперты пользователи духа. Заперты навсегда.

— Нет! — Она спрыгнула с постели. — Не отправляйте меня в «Тарасто»!

Она оглянулась по сторонам в надежде найти способ сбежать, но это было невозможно: между нею и дверью стояли врачи. Может, прибегнуть к магии? Ее сознание потянулось к духу в поисках какого-нибудь заклинания.

Вторая Роза схватила ее за руку; наверное, ощутила движение духа и захотела удержать Лиссу.

— Есть другой способ, — заявило мое «второе я» Дейдре и доктору Олендзки. — Я могу оттягивать на себя побочные эффекты магии духа — нестабильность и тьму, — как это делала Анна для святого Владимира. Здравый ум вернется к Лиссе.

Все посмотрели на меня. Ну, на вторую меня.

— Но тогда то же самое случится с тобой? — спросила доктор Олендзки. — Оно никуда не денется.

— Плевать! — упрямо заявила я. — Сажайте в «Тарасто» меня, но только не ее. Я могу выдержать столько, сколько понадобится.

Лисса разглядывала меня, не веря собственным ушам. Сумбур в ее голове окрасился радостью. «Да! Вот оно, спасение».

Она не сойдет с ума. Ее не отправят в «Тарасто». Потом где-то в глубине сознания мелькнуло воспоминание…

— Анна покончила жизнь самоубийством, — пробормотала Лисса. Ее ощущение реальности по-прежнему оставалось зыбким, но эта здравая мысль мгновенно успокоила мятущийся разум. — Помощь святому Владимиру свела ее с ума.

Мое «второе я» не смотрело в глаза Лиссы.

— Это просто легенда. Я возьму у тебя тьму. Отправляйте меня в тюрьму.

Лисса не знала, как поступить. Она не хотела в «Тарасто». Эта тюрьма вспоминалась как кошмарный сон. И вот она я, предлагаю ей способ спасения — как всегда. Лисса жаждала этого. Она не хотела сходить с ума, как другие пользователи духа. Приняв мое предложение, она будет свободна.

Тем не менее… Находясь на грани или нет, она продолжала любить меня. Слишком многим я уже пожертвовала ради нее. Как может она пойти на это? Что она за друг, если готова обречь меня на такую жизнь? «Тарасто» пугала Лиссу. Жизнь в клетке пугала Лиссу. Но мысль о том, что все это выпадет на мою долю, пугала еще больше.

Благополучного выхода нет. Ах, вот бы все это просто исчезло! Если хорошенько зажмуриться… Подождите. Она вспомнила. Это сон. Она попала в сон, навеянный духом. Чтобы проснуться, нужно лишь…

Сказать «хватит».

Сейчас сделать это было легче — простой выход, идеальное решение. Никакой «Тарасто» для одной из нас. Потом она почувствовала, как давление на сознание ослабело, хаос эмоций начал стихать. Она широко распахнула глаза, поняв — это результат того, что я уже начала вытягивать из нее тьму. «Хватит» было забыто.