Поглотительница. Наследие Хаоса - Майя Брикман

Когда примерка закончилась, Гвендолин пообещал доставить все вечером. Попрощавшись, девушки вышли из магазина.

— Теперь нужно купить предметы личной гигиены и канцелярию, — сказала Бэлин и уверенно пошла вперед. Лиде оставалось лишь следовать за ней.

С канцтоварами управились быстро: тетради, пишущие принадлежности. Мысль о том, что снова придется учиться, портило и без того нерадужное настроение — голова была занята только тем, как вернуться домой.

Средства гигиены продавались в лекарских лавках, где под них отвели целые стеллажи: мыло, зубные порошки, масла, кремы — все натуральное, без химии. Это порадовало.

После долгого дня Бэлин предложила поужинать. Платила корона: монарх выделил приличную сумму на личные вещи Лиды, за что она была искренне благодарна — своих средств не было.

Они зашли в заведение под вывеской «Сытый папа». Лида не знала, ресторан это, кафе или столовая, но внутри было уютно: тяжелые резные столы, деревянные люстры с мягким светом, запах мяса и выпечки.

Стоило им занять столик, как подошла молоденькая девушка в темно-синем платье с безупречно выглаженным белым воротничком и фартуком.

— Что будете заказывать? — мило улыбнулась она.

— Ты ешь мясо? — спросила Бэлин. Лида кивнула. — Тогда нам две порции первого меню, — обратилась она к официантке.

— Хорошо, — записала та и ушла.

— Первого меню? — удивилась Лида. Меню в руки им не давали.

— Понимаешь, место недорогое, — объяснила Бэлин. — Его любят студенты академии и преподаватели. Здесь два меню: мясное и рыбное. Каждый день блюда меняются, не знаешь, что подадут. Сегодня может быть мясной суп с овощами, завтра — рагу. Из-за этого недорого, но вкусно. Я пять лет здесь питалась. По выходным даже подают выпивку, — подмигнула она. — А неподалеку есть заведение подороже, там по выходным выступают музыканты. Потом покажу.

Ужин принесли быстро — и он оказался удивительно вкусным: тушеное мясо с овощами, запеченный картофель под чем-то вроде сметанного соуса. Порции — щедрые: Лида осилила лишь половину. К этому подали травяной чай и мятные пирожные. Они ели молча. Когда голод ушел, Лида ощутила, насколько вымоталась за день.

От усталости голова почти не работала — и это было даже к лучшему: навязчивые мысли о доме и родных отступили. «Как они там? Мама, наверное, места себе не находит…»

Обратно во дворец ехали в экипаже: сил на прогулку не осталось. Даже из небольшого окна кареты Лида успела разглядеть высокий железный забор академии и шпили башен. Во дворце Бэлин проводила ее до выделенных покоев и оставила одну.

В комнате было просторно: большая двуспальная кровать, туалетный столик, платяной шкаф; по бокам — тумбочки с ночниками. В окна лились лучи закатного солнца.

Подойдя к окну, Лида отодвинула тяжелые занавески. Внизу тянулась аллея с фонтанами и клумбами. И только теперь, в тишине, остро кольнуло одиночество. В горле запершило, глаза защипало и Лида разрыдалась. Рыдания рвались наружу, срываясь всхлипами. Хотелось кричать от бессилия, но сил хватило лишь дойти до кровати, рухнуть и, свернувшись калачиком, обнять колени. В этот момент она всей душой возненавидела этот проклятый мир — и все, что с ним связано.

Глава 4

Вымотанная от рыданий, Лида уснула прямо в одежде поверх покрывала. Проснулась от головной боли: открыв глаза, не сразу поняла, где находится. Села на кровати, потерла лицо ладонями и осмотрелась.

Она одна в своих покоях. По всему видно было, что на улице глубокая ночь, и помещение освещала только яркая луна. Девушка обернулась к тумбе и посмотрела на круглый шар — светильник. Приблизившись, она не обнаружила ни кнопки, ни шнура, который можно было бы воткнуть в розетку. Это был обычный белый шар.

— Ну и как ты включаешься? — тихо прошептала она, но в ответ раздалась лишь тишина.

Лида подумала, что, возможно, это и вовсе не светильник, а просто украшение. «В этом мире магия, — мелькнула мысль. — Может, он включается каким-то заклинанием». Только она не знала ни одного заклинания; да и магии в себе почти не ощущала, вопреки словам короля.

Гипнотизируя взглядом шар, Лида вспомнила, что в ее мире можно включать свет голосовым управлением или хлопком. Попробовала: пару раз хлопнула в ладоши — ничего. Затем произнесла:

— Свет!

И свет появился — только не от тумбового шарика, а от люстры под потолком. Лампы были настолько яркими, что пришлось зажмуриться. Ну хоть с чем-то разобралась.

Поднявшись с кровати, сняла обувь, в которой спала, и пошла искать ванную. Она нашлась быстро: небольшое помещение в светлых тонах, большая ванна, раковина и туалет.

Подойдя к раковине, Лида посмотрела в зеркало на свое зареванное, опухшее лицо и поморщилась. Слезы никому не идут на пользу, да еще и голова раскалывается. Как открыть кран, поняла быстро. По краям раковины были врезаны два полупрозрачных камушка — один синий, другой красный. Холодная и горячая вода, очевидно.

После умывания и того, как она пальцами прочесала спутанные волосы, вернулась в комнату и замерла: у кровати лежали несколько больших картонных пакетов. Два с надписью «Модный дом Гвендолин», третий — чуть меньше и без маркировки. Подойдя и заглянув внутрь последнего, поняла: там предметы личной гигиены. Как раз вовремя.

Выложила на туалетный столик щетку, тюбики с кремами, а остальное отнесла в ванную. Когда принялась раскладывать одежду, заметила, что ее меньше, чем покупали. Сейчас же нашла лишь два комплекта белья, пижаму, длинную плиссированную юбку в пол цвета топленого молока с белым ремешком, коралловую тонкую кофточку с V-образным вырезом, такой же платок и белые балетки-лодочки с узким носом. Также — прямые брюки со стрелками, серо-голубой тонкий вязаный свитер. И все. Куда делась остальная одежда — Лида не понимала, но в тот момент ей было не до этого: хотелось принять горячую ванну и избавиться от головной боли.

На кровати лежала ее земная сумочка, та самая, с которой она не расставалась. Открыв ее, почувствовала, как внутри все сжимается в тугой ком: телефон, паспорт, кошелек, маленькое складное зеркальце, бальзам для губ — вещи, что служили напоминанием о прежней жизни и были дороже всего.

Разблокировала телефон и увидела полный заряд. Она помнила, что, уходя от подруги, зарядки оставалось около десяти процентов. И это было странно. Сети, разумеется, не