Непутевая, или Подарок для принца (СИ) - Колка Ирина

— Ничего страшного, — величаво согласилась я. На самом деле, мне уже было все равно где ночевать, хоть на сеновале, глаза слипались, я валилась с ног.

Девушка завела меня в небольшую комнату и зажгла на стенах фонари. Ну что ж, сойдет: стол, кровать, огромное окно, увитое цветущими лианами. Я проследила, что мой скарб доставлен и устало выдохнула.

— Сьерра, — снова заулыбалась моя провожатая. — Вам надо бы в купальню, но она отсюда далеко. Возможно, вас устроит бадья с водой? Я прикажу принести ее сюда.

Бадья с водой? Зачем? Ах, да… Я осмотрела грязные до бедра ноги в прилипшем гусином пуху, юбка вообще стояла колом, того и гляди сломается. Запустила пальцы в волосы — там тоже один пух, а сами пальцы черные, как в саже.

— Неси… — только и сказала, усаживаясь на дубовый табурет.

Спустя полчаса я, бодрая и вполне себе чистая, завернулась в простыню и выглянула в окно. На востоке оранжево-алой полоской стелилась заря. Вот оно — начало новой жизни! Пусть не очень гладкое, но все же! Если и дальше так же уперто вгрызаться в судьбу, глядишь, и выгрызу себе кусочек счастья…

Я развернула мокрую простыню и распахнула чемодан в поисках ночнушки. Из недр скомканного тряпья на меня удивленно уставились сонные зеленые глаза. Я всплеснула руками:

— Пушель! Тебя только здесь не хватало! Когда же ты успел залезть, негодник⁈

Луноликие эллины, этого мне еще не хватало! Теперь придется думать, как отправить его обратно Греттель, как бы не случилось из-за этого неприятностей.

Я вытащила кота из чемодана и захлопнула крышку. Завтра! Все завтра! А сейчас — отдыхать!

Глава 6

Неприятности продолжаются

Меня разбудила служанка. Весело напевая под нос, она заявилась в мою берлогу с ведром и шваброй и страшно удивилась, увидев меня в постели.

— Сьерра! Почему вы здесь? Все невесты давным-давно собрались в центральном зале на занятия по придворному этикету! Вы должны быть там, это подготовка к первому этапу!

Что? Что-то я не припомню, чтобы вчера меня об этом предупреждали. Но спорить я не стала, все равно никому ничего не докажешь, только не приведи боги, навлечешь на себя гнев принца. Я вскочила, хватаясь за чемодан. Тут же вспомнила про Пушеля и обвела комнату взглядом. Его нигде не было и, судя по открытой двери, тут искать его не стоит. Надеюсь, ему хватит тут мышей, а мне за ним гоняться не с руки: прибыл зайцем — сам кормись.

— Как мне пройти в центральную залу? — памятуя о вчерашних плутаниях по коридорам, я была абсолютно уверена, что не найду.

Девушка подумала так же.

— Давайте я вас провожу, — она помогла мне справиться с платьем, наскоро заплела мои волосы в косу и торопливо вытащила меня за дверь.

— Ох, господину Ваффелю это не понравится! — сетовала она, пока мы петляли замысловатыми коридорами.

Я же, открыв рот, только успевала смотреть по сторонам. Внутреннее убранство замка повергло меня в эстетический экстаз. Выйдя из крыла прислуги, мы попали в мраморное великолепие! Кругом белый камень, разноцветная мозаика на окнах и много, очень много цветов! Даже в лесу меньше! Благоухающие лианы увивали коридоры, вились по ажурным аркам, оплетали витражные окна. Цветы стояли в бадьях, вазах, кадках, и, кажется, просто струились из стен! Причем в каждом новом коридоре, была своя цветовая гамма: сначала мы плыли через море белых облаков, потом окунулись в сиренево-розовую патоку, а сейчас будто воспарили в голубые небеса.

Служанка, которая представилась мне Клодией, остановилась у большой резной двери, из-за которой доносилась тихая мелодия. Я приоткрыла дверь и замерла. Ну вряд ли это центральная зала. Наверное, она центральная лишь в гостевом крыле. В довольно большом помещении столпилась яркая стайка девиц в количестве пары десятков. Тут же важно задрав нос дефилировал Ваффель, а довольно средних лет тощая эльфийка с пучком набекрень восхищенно вещала:

— Но вы должны помнить — самое важное это легкость и ггация! В чем заключается ваша кгасота? Именно в ггации! Вы видели, как ггациозно и изящно лебедь гаспгавляет свои кгылья? — она воодушевленно воздвигла руки к потолку. — Набигает воздух в легкие и мчится в небеса… О, светлые небесные погывы! О быстгокгылый ветег в облаках! Ты шаловливый, ловкий и иггивый, неси меня в моих лихих мечтах!

— Госпожа Барбарель, вы опять отвлекаетесь! — одернул ее Ваффель, а та словно вернулась с небес на землю, нервно передернула плечом и поправила выбившуюся прядь.

— Пгостите великодушно, лигическое отступление. Итак, пгодолжим! Догогие мои! Вы должны донести свою кгасоту до пгинца! И донести ее гогдо! Помните, не мужчина выбигает женщину, а она его, ведь даже в пгигоде так заведено, если самка не захочет, она не подпустит к себе самца. А самец он… Ух! — она поежилась и закатила глаза. — Он должен добиваться! Он должен дгаться за свою половину, ибо она и только она обеспечит пгодолжение его года, годив ему дитя… И этот самый самец… — она мечтательно вздохнула, — такой большой и стгастный…

— Госпожа Барбарель! — снова возмутился Ваффель. — О чем вы вообще, о боги!

Аристократичная мадам облила его негодующим взглядом, полным презрения, однозначно говорившем о том, что, видимо, и в природе есть ошибки, и не все самцы одинаково «стгастные».

— Пгошу пгощения! — строго отчеканила она и продолжила: — Итак! Повтогяем за мной: ножку в стогону, поклон — слегка, не усегствуем, вот так! Гучку впегед для поцелуя… Да не так, о боги! Куда ты ее суешь? Пгинцу пгидется пасть на колени, чтобы до нее достать, а мы не забываем — он же пгинц! Он не должен падать пегед вами ниц…

— Почему? Он же самец… — прошептал кто-то в рядах девушек, и все покатились со смеху.

— Тиха-а! — гаркнул Ваффель, и девушки не сразу, но примолкли. — Продолжайте, госпожа…

Я тихонько прокралась в залу и встала рядом с миловидной длинноволосой брюнеткой с большими оленьими глазами. Та хохотала вместе со всеми. Увидев меня, она кивнула и подвинулась, предлагая встать поближе.

— Госпожа Барбарель явно скучает по мужскому вниманию, — бросила она мне шепотом и снова прыснула.

— Ага, а судя по ее внешнему виду, скучает уже лет сто, — я тоже засмеялась, и тут меня увидел Ваффель. Лицо его сразу перекосило, он сморщился, словно лизнул лимон, но ни слова не сказал. Вот же! Угораздило меня с ходу нажить себе врага… Нужно будет как-то подластиться к нему, чтобы не держал на меня зла.

— Повтогим пгиветственный гевеганс! — продолжала разоряться госпожа Барбарель. — Ножка — газ! Гучка — два! Ггациозно, девочки, и нежно! Изящество и легкость — вот ваш конек! — она постепенно повышала голос, под конец полностью скатившись в патетику: — Погазите его в самое сегдце! Гогячее и стгастное сегдце, томящееся без женской ласки. О, стгасть, спали меня до тла! Пылай в объятьях обжигая! Моя душа полна тепла, я загогаюсь и сгогаю!

— Госпожа Барбарель!

Девушки уже бесконтрольно хохотали, и Ваффелю стоило больших усилий навести порядок. Я сама утирала слезы смеха, в следующий раз возьму с собой блокнот и буду за ней записывать!

Пылкая преподавательница сдунула с лица седую кудряшку и пафосно задрала нос. В глазах так и читалось, что Ваффель непроходимый тупица, ничего не смыслит в поэзии, любви и прекрасном, да и вообще не самец.

Мы еще несколько раз повторили приветственный «гевеганс», после чего госпожа Барбарель сухо попрощалась и гордо удалилась через дверь, обдав меня легким винным флером. Ах, вот оно что! Возвышенная и трепетная натура в условиях постоянного нервного напряжения и недостатка объектов для получения эстетического наслаждения нуждается в дополнительной подзарядке, причем прямо с утра.

Ваффель вышел следом, предварительно предупредив нас, что завтра нам предстоит первый этап отбора. А сегодня нам предлагалось отдохнуть и морально подготовиться. Я понимала, что уже завтра многие из нас разъедутся по домам, и мне очень не хотелось быть в их числе, поэтому, немного посомневавшись, рванула следом за распорядителем.