Янтарь и Лазурит - Чайный Лис

— Только сначала разберёмся с телом в горах, — она выдавила из себя улыбку.

— Нуна.

Сюаньму давно хотел это сделать, но всё не мог подобрать момент и решиться.

— Да, Рури?

Он сунул руку шэньи и среди плотных слоёв ткани нащупал фурин в форме лисьей головы, подушечками пальцев коснулся острых ушей и застыл. Точно ли стоило дарить это нуне? Он резко захотел повернуть время вспять, забрать необдуманные слова, сорвавшиеся с его языка.

Любопытный взгляд нуны, которая уже перестала плакать, внимательно следил за его рукой. Сюаньму всё-таки зажал фурин пальцами и протянул руку, раскрыл ладонь и смущённо отвернулся в сторону.

— Это для нуны.

Повисла тишина.

Единственное, о чём мог думать Сюаньму — это навязчивое желание провалиться сквозь землю и забыть об этом дне. Он боялся смотреть на её реакцию, поэтому уставился взглядом в пол. Молчание тянулось целую вечность, пока Сюаньму не почувствовал, как лёгкие пальцы не прикоснулись к коже на его ладони.

Он повернулся и увидел, как улыбающаяся нуна бережно взяла фурин в руки и поднесла к своему лицу, с любопытством вертя и внимательно рассматривая.

— Рури, ты сам его сделал? Очень красиво!

Закончив разглядывать лису, она также перевела взгляд на прикреплённую бумагу, на которой Сюаньму криво и неумело изобразил лису и дракона. Они находились друг к другу так близко, что их носы почти соприкасались. Сюаньму ощутил, как к его щекам резко прилил жар, а нуна вновь заговорила:

— Это прекрасно, Рури!

Пока они болтали, в коридоре послышались приближающиеся громкие шаги.

— Лекарь Нам просит аудиенции у прибывшего монаха, — донеслись до них слова служанки, которая и привела их сюда.

Сюаньму и нуна переглянулись, последняя прокашлялась и повысила голос:

— Впусти его.

Она спрятала фурин в собственном рукаве и отвернулась, быстро протирая слёзы с заплаканного лица. Когда запыхавшийся господин Нам ввалился в комнату, нуна уже выглядела как ни в чём не бывало, чего не скажешь о госте — растрёпанные седые волосы, выбившиеся из пучка, плохо заправленная одежда, неумело завязанный пояс.

— Прошу простить меня за вторжение, — сказал мужчина, тяжело дыша, его взгляд торопливо метался от нуны к Сюаньму. — Джинмин пропала.

Глава 16

Среди шипов бамбука Янтарь грезит о доме

Быстрая, как гоняющий волны ветер, Кохаку мчалась по улицам Анджу к выходу из города. Словно тень, Рури двигался за ней и не отставал ни на шаг, в то время как побежавший за ними господин Нам остался где-то позади. Ноги обычного человека не могли достичь лисьей или драконьей скорости.

Когда господин Нам пришёл просить их о помощи, Кохаку прочитала ужас и вину на его лице — он постоянно хмурился и отводил взгляд в сторону, и делал это не просто из вежливости. Она понимала, что лекарь переживал из-за ученицы, но за что тогда винил себя?

— Джинмин… боюсь, Джинмин грозит смертельная опасность.

— Она точно не ушла за ингредиентами для лекарств и задержалась? Может, Юна видела её?

— Юна… может быть замешана в этом…

Пока он это говорил, то ни разу не поднял голову. Сколько Кохаку ни пыталась всмотреться в его глаза, то видела лишь горечь, страх и вину. Как нуна Джинхёна и Джинги, она обязана защитить их младшую сестру, поэтому, дослушав господина Нама, незамедлительно попрощалась с наложницей Ча и, как гнавшийся за дичью хищник, вылетела из дома. Перед уходом Кохаку приказала своей служанке Хеджин остаться — посчитала, что дочери сейчас важнее обсудить с матерью наболевшее, а они с Рури как-нибудь сами справятся; евнуха Квона же она отправила отыскать генерала Ю: если они обнаружили аккыма, то лучше пусть он будет в курсе и в крайнем случае придёт на помощь. За свою жизнь в Сонгусыле Кохаку привыкла полагаться лишь на себя, однако сейчас несла ответственность за Рури и господина Нама, который пусть и отстал, но в любой момент мог догнать их. Лекарь не собирался сидеть в стороне, пока его ученице угрожала опасность.

Горная цепь, разделявшая Анджу от части страны, в которой располагался Сонбак, тянулась по всему Сонгусылю, обогнуть её было невозможно. Где-то среди этих гор находилась хижина, о которой с ужасом упомянул господин Нам, но отказался давать какие-либо подробности. Он считал, что именно там спрятали несчастную Джинмин, и также уточнил, что стояла хижина в нескольких джонах* от тропы, ведущей в Анджу.

* Джон (кор. 정) — 109,08 м

Это лучше, чем искать Джинмин по всему городу или тем более метаться ночью по горам в надежде обнаружить хоть какую-то зацепку.

Во время схватки с Сыхуа Кохаку превратилась в лису впервые за двадцать лет. Она не принимала эту форму с детства, и сейчас, пока бежала, думала о том, как хотела бы перевоплотиться в быструю хищнику и в считанные минуты примчаться к горе, взобраться и отыскать ту самую хижину. Увы, никогда не знаешь, где найдутся незаметные глаза, а лисы в Сонгусыле не пользовались почётом — приходилось передвигаться на своих двоих. Можно было взять лошадь или нанять повозку, но не хотелось ни тратить на это время, ни беспокоить уже спавших людей и животных.

В горах они оказались лишь поздней ночью. По ощущениям Кохаку и её сонливому состоянию, сейчас было между часом Быка и Тигра*, но ближе к зиме светало всё позднее, поэтому она затруднялась определить точное время. На небе не было ни облачка, их путь освещали яркие звёзды и луна. Пусть Кохаку не видела всего, но благодаря им в ночной темноте неплохо различала очертания окружавших до этого домов и деревьев, а также тропу. Убедившись, что Рури по-прежнему следовал за ней шаг в шаг, Кохаку вздохнула и улыбнулась — приятно ощущать, когда твою спину кто-то защищает. Кем бы ни оказался этот аккым, надо поскорее поймать его и успокоить, а затем подумать о возвращении в Чигусу… Кохаку больше не могла оставаться здесь. Она должна, нет, она была обязана проверить, остался ли кто-то ещё в живых. Рассказ наложницы Ча разрушил последние сомнения, теперь Кохаку была готова столкнуться со страхами своего прошлого.

* Час Быка — 01:00–03:00, час Тигра — 03:00–05:00.

Они повторили путь, по которому добирались до Анджу, и сошли с тропы, однако, сколько ни шли, тело мёртвой женщины так и не обнаружили. Кохаку не сомневалась, что оно находилось где-то поблизости, к тому же, Рури бы учуял благодаря своему острому нюху, но не осталось никакого запаха гнили. Кто-то