Воины света - Полина Ишина

Амели достала из кармана плаща какой-то небольшой темный предмет и настойчиво вложила ему в ладонь.

– Что это? – он разжал пальцы и взглянул на странный подарок. Больше всего это походило на медальон, выполненный из червонного золота, Сергей ощущал приятную тяжесть благородного металла. На одной стороне медальона был изображен изящный женский силуэт в языках пламени, на другой непонятные символы.

– Пожалуйста, господин Донцов, наденьте его прямо сейчас. И не снимайте, пока все не закончится. – умоляюще произнесла девушка. – Это – Лилит. Она сохранит вас в минуту опасности. Вас обоих.

Амели нежно коснулась пальцами его руки и заглянула в глаза.

– Пообещайте мне, что не снимите.

Чувствуя, как к щекам вновь предательски прилила кровь, Сергей поспешно расстегнул куртку и надел медальон.

– Конечно. Я обещаю. – сипло проговорил он.

В младшей дочери Каспиана было нечто такое, что заставляло его мгновенно терять самообладание. И сейчас, при свете дня, стало ясно, что гипнотическое воздействие тут не причем.

– Благодарю. – девушка убрала руку и отступила назад. – И пусть Лилит хранит вас.

В этот момент из подъезда появился Тотский. Он шел, обреченно опустив взгляд. Излишне бледный, в длинном черном плаще, с большими сумками в обеих руках. Сейчас Стас совсем не создавал впечатления блистательного мажора.

Увидев его, Амели замерла. Казалось, она не могла решиться, как ей поступить.

Тотский тоже заметил ее и остановился на краю тротуара. Их взгляды встретились.

Секунду девушка колебалась. Затем вдруг неожиданно сорвалась с места и, подбежав к возлюбленному, прильнула к его груди. Стас опустил сумки и обнял ее за плечи, запустив пальцы в мягкие платиновые волосы. Амели приподнялась на мыски, нежно коснулась его щеки, а в следующий миг их губы слились в поцелуе.

Однако любовная сцена длилась недолго, Амели отстранилась так же внезапно, как накануне ночью. Тотский попытался ее удержать, видимо хотел что-то сказать, но девушка все же высвободилась из его объятий, отпрянула, и почти мгновенно исчезла из вида.

На этот раз серебристый «VOLVO» неукоснительно соблюдал правила дорожного движения, так как за рулем был Донцов. Стас отдал ему ключи со словами: «теперь это твоя машина». А затем сел на пассажирское сиденье и вновь достал золотой портсигар.

Краем глаз Сергей мог видеть тонкий профиль вампира. Тотский курил, слегка опустив длинные ресницы, и казался совсем отстраненным. Что он чувствовал и о чем думал сейчас оставалось только гадать.

Чтобы хоть как-то разбавить гнетущую тишину, Донцов решил включить авто магнитолу, и поставил первый попавшийся на глаза диск. Заиграла музыка, и раздались слова знакомой песни:

Снег. Сможет меня согреть,

Ты помоги ему.

Душу мою отпеть,

Здесь некому будет.

Сном. Белым к тебе приду,

В мысли твои войду -

Там для себя приют найду.

На моей луне

Я всегда один.

Разведу костер,

Посижу в тени.

На моей луне

Пропадаю я.

Сам себе Король,

Сам себе Судья…

– Однажды Кира заметила, что эта песня словно бы обо мне… – неожиданно нарушил молчание Стас. Его голос казался спокойным, но в то же время печальным.

Сергей тяжело вздохнул. Он хорошо помнил тот день. Тогда – солнечным сентябрьским утром, стоя в тени березовой листвы, вампир заявил ему, что его юная невеста никогда не постареет. В конечном итоге именно так все и вышло. Жестокая ирония судьбы: по-другому не скажешь.

– А ведь ты был прав. – вновь, негромко произнес Тотский. – Кира заслуживала любви. Возможно, даже больше, чем кто-либо другой…

Донцов бросил на напарника испытующий взгляд, с удивлением осознавая, что сейчас тот, скорее всего, говорит о себе.

В этот момент вампир вдруг моргнул, с ресниц упала маленькая прозрачная капля.

Подняв руку, он дотронулся до своих глаз и растеряно взглянул на влажные пальцы.

Нахмурившись, Сергей отвернулся, стараясь сосредоточиться на дороге.

– Но так не должно быть. – вновь, совсем тихо произнес Стас. – она не может меня оттолкнуть. Я не хочу. Я не привык быть один…

Донцов помрачнел еще больше, но ничего не ответил. Он догадался, что вампир уже опьянел от выкуренного опия и не вполне владеет собой. Однако сейчас, пагубное пристрастие напарника уже не вызывало прежнего осуждения, скорее сочувствие. Было очевидно, что Тотский всю свою долгую жизнь делал лишь то, чего хотелось ему в данный момент. Не задумываясь о последствиях, и не зная отказов. С раннего детства окруженный роскошью, избалованный и изнеженный он всегда получал желаемое, не прилагая ни малейших усилий.

Естественно, что оказавшись перед лицом опасности, от которой сам не позволил себе сбежать, он пытался «расслабиться» при помощи дурманящих средств.

Стас словно жил в своем собственном мире, где лишь он один определял нормы морали, границы и рамки дозволенного. Решал, как с кем должно поступать, и не признавал запретов. Кира даже не понимала насколько оказалась права. Ее вечно-юный возлюбленный всегда был «сам себе король, сам себе судья». И сейчас, невзирая на страх, который он даже не в силах был скрыть, Стас готовился сам исполнить вынесенный себе приговор.

Сергей снова вздохнул, сосредоточенно уставившись на дорогу, а песня еще продолжала звучать:

Блеск, этих волшебных глаз

Околдовал меня,

Будто бы в первый раз

Я их понимаю.

Смерть я обниму рукой,

И только с ней одной

Я поделюсь своей мечтой.

На моей луне я всегда один

Разожгу костер

Посижу в тени.

На моей луне

Пропадаю я,

Сам себе король,

Сам себе судья.

Машину Донцов оставил во дворе соседнего со штабом дома и велел Стасу никуда не выходить, дожидаясь его возвращения. К этому моменту вампир почти дремал, окончательно охмелев от наркотика, зато перестал нервничать и казался совсем отстраненным. Глядя на него, Сергей подумал, что так оно, наверное, даже лучше, ведь существовала вероятность, что вместо гуманного польского парализатора сектанты могут использовать обычное оружие.

В штаб Донцов вошел без десяти двенадцать и сразу направился в кабинет Губина. Компьютер заместителя председателя московского отделения ОБНВ работал в спящем режиме, однако в помещении никого не оказалось. Сергей удивился, но решил подождать, рассудив, что Кирилл, возможно, просто отлучился по нужде или вышел за сигаретами. Постояв минуту без дела, он подсел к компьютеру, нажал кнопку Enter и открыл браузер.

Убедившись, что его почта пуста, Донцов решил послушать треки группы «Любе», которую Губин уважал не меньше чем он сам.

Наведя курсор на первый файл, он дважды щелкнул левой кнопкой