Моя блестящая леди (ЛП) - Бек Макмастер

Линч чувствовал себя совершенно измотанным. Судя по часам на каминной полке, осталось три часа до его появления перед Советом. Грудь сдавило. Он не мог дышать. Легкие просто не желали работать. Потянувшись, Линч схватил Розу за руку, ощутил ее тепло. Сегодня ему не хотелось быть одному.

Все же ему удалось вздохнуть. Прикосновения к ней помогали, но недостаточно. Линч повернулся к Розе, провел другой рукой по ее ягодицам, чмокнул в плечо, поцеловал в губы.

Он хотел попрощаться. Веки Розалинды затрепетали. Она проснулась и зарылась искусственной рукой в волосы Линча, прижалась к губам, будто ощущая его потребность и ярость.

— Джаспер? — прошептала Роза, но он не хотел говорить. Не сейчас.

Линч перевернул ее на спину и накрыл собой. Жар тела любимой выжег остатки тревоги. Линч с отчаянной страстью вбивался в ее лоно. Каждый тихий стон Розы удерживал его, помогал бороться со страхом. Если он сможет защитить ее, если она выживет благодаря его самопожертвованию, этого достаточно.

Их близость была быстрой и яростной. Когда все закончилось, Роза сонно улыбнулась, не отпуская его руку, и нежно провела железной ладонью по щеке Линча. Сердце снова екнуло, и он прижался лицом к ее плечу, борясь с последней волной паники.

— Линч? Ты в порядке?

Его горло пересохло.

— В порядке. Спи.

Линч улегся рядом с ней и уткнулся лицом в ее восхитительные рыжие волосы, чтобы она его не увидела.

Роза поднесла их переплетенные пальцы к губам и поцеловала его белые костяшки.

— Так и сделаю, — прошептала она хрипло, как миссис Марбери. — Ты меня вымотал.

Роза тихонько рассмеялась. На мгновение все было как надо. Он вдохнул аромат ее волос, такой знакомый и присущий лишь ей.

Минуты тянулись, и тиканье часов казалось звоном тюремного колокола. Роза расслабилась, задышала спокойно и размеренно. Ему хотелось остаться здесь на весь день. Навсегда. Но часовая стрелка подошла к девяти. Нужно еще многое сделать, чтобы защитить Розу.

Высвободившись, он с осторожной грацией соскользнул с постели и пошел к двери.

Линч не попрощался.

Он даже не оставил записки, хоть и нерешительно задержался у стола.

В конце концов, они сказали друг другу все, что надо.

***

В дверь постучали. Розалинда оторвала голову от подушки, ощущая ноющую боль от падения в оркестровую яму. Она поморщилась, а затем поняла, что одна.

Роза прижала простыню к груди и осмотрелась. Сердце застучало немного быстрее. Линч отсутствовал, и судя по льющемуся в окно солнечному свету, она проспала уже половину утра. Неудивительно, ведь прошлая ночь измучила ее как физически, так и эмоционально.

— Миссис Марбери? Можно войти? — спросила Перри.

— Да, — крикнула Роза, заправив волосы за ухо.

Глаза опухли. Судя по отражению в зеркале, даже хорошо, что Линч ушел пораньше.

Или нет?

Она испытывала странное беспокойство. Столько всего произошло между ними за последние сутки, однако они не во всем разобрались. Он простил ее или нет?

Вошла Перри с перекинутым через руку зеленым платьем. Под ее небесно-голубыми глазами залегли черные тени; она выглядела почти так же плохо, как Роза себя чувствовала.

— Вот, Гаррет сказал, что вам пора вставать. — Перри передала ей платье. — Он хочет с вами поговорить.

От ее резкого тона грудь Розы сдавило. Они не знали. Не могли узнать.

— А Линч здесь? Он… хочет меня видеть?

Перри напряглась и отвернулась.

— Спросите об этом у Гаррета.

И ушла. Розалинда быстро облачилась в платье и чулки. Интуиция, ее вечное проклятие, заставляла нервничать. Что-то пошло не так. Вчера они с Перри подружились, но сегодня помощница Линча держалась отчужденно.

Когда Роза открыла дверь, то увидела, как Гаррет барабанит пальцами по столу в кабинете. Он замер и косо на нее посмотрел. Необычно. Мысли Гаррет всегда отражались на его лице. Но сегодня на губах не было привычной насмешливой улыбки.

— Что происходит?

Гаррет поднялся, вокруг его рта от напряжения залегли белые морщины. Он пристально смотрел на нее голубыми глазами.

— Миссис Марбери, мне приказано отвести вас в подземелья.

Кровь отхлынула от ее лица.

— Что?

Он же… только не Линч. Черт побери, прошлая ночь должна что-то значить. Роза дала ему все, чуть наизнанку не вывернулась. Если только… не причинила ему такую боль, что уничтожила на корню все добрые чувства.

Гаррет махнул рукой.

— Идем?

Она не сломается. Не здесь, перед Гарретом или любым другим ястребом, которого встретит по пути в камеру. На глаза опустилась белая пелена. Роза вышла за дверь и направилась за тюремщиком, не видя ни переходов, ни поворотов. Слишком быстро она оказалась перед дверями, сделанными из сцепленных латунных шестеренок.

Гаррет выступил вперед и повернул каждую, хотя Роза не поняла, в каком порядке. Затем отступил и нажал на скрытую кнопку.

Механизм ожил, шестеренки закрутились, пока вся дверь не пришла в движение. Внутри послышался стук, еще один, и, наконец, глухой удар. Шестеренки остановились, и посередине появилась щель.

— Заводная дверь, — прошептал Гаррет. — Нужно запускать в определенном порядке, иначе заблокируется, и придется перенастраивать весь механизм. Изобретение Линча и Фитца. Без ключа никто не войдет и не выйдет.

За дверями оказалась кабина лифта. Розалинда сглотнула.

— У него просто невероятный ум, — прошептала она.

Гаррет встал рядом с ней, затем нажал кнопку, и двери закрылись. Кабинка поехала, заскрипела лебедка.

— У него невероятное сердце, — поправил Гаррет с потемневшим взглядом. — Он сказал мне, кто вы и что сделали.

Он говорил вежливо, но все равно сурово.

Каждый рывок лифта напоминал, что у нее нет выхода. Теребя перчатки, Роза попыталась дышать размеренно. Перед глазами носились маленькие светлые точки.

— А он поговорит со мной?

Роза ощутила прожигающий взгляд Гаррета.

— Вы меня удивляете, миссис Марбери… или как там вас…

— Розалинда. Меня зовут Розалинда.

— Розалинда. — Гаррет задумался. — Я не уверен, играете ли вы, или в самом деле вам не все равно. Вообще-то мне казалось, что вы от него без ума.

Роза молчала, не желая отвечать на такие личные вопросы.

Гаррет вздохнул.

— Такая же непробиваемая, как чертов сфинкс. Понятно. Плевать на мое мнение?

Кабина остановилась, створки открылись и снаружи обнаружились еще одни заводные двери. Розалинда посмотрела на спутника.

— Вовсе нет, сэр.

Она уже сталкивалась с ненавистью и страхом и привыкла к такому обращению. Черствость была ее единственной защитой.

Во всяком случае, до недавнего времени.