Герцогиня Хардин - Эльза Скарлетт

отец так мог со мной поступить? Значит он действительно блокировал часть моих эмоций. Я не могла поверить, что это правда. Это было несколько жестоко. Сделать из меня наполовину лишенную эмоций куклу, в своих целях. А могло ли быть так, что отец хотел, чтоб я была послушной марионеткой, идеальной ученицей-артефактором, которого не волнует ничего, кроме цели? Ведь по сути так оно и было. Разве интересовали меня обычные девчачьи радости: куклы, балы, наряды, подруги, парни? У меня не было этого, меня это не интересовало, я всегда была увлечена только учебой. И даже отдых иногда считала тратой драгоценного времени, которое могло быть потрачено на чтение или изготовление новых артефакторских «игрушек».

Грудь сдавило болью.

Я даже не заметила, как Корин подскочил ко мне и схватил за плечи.

— Лея, — донеслось до меня сквозь пелену, — Лея, дыши. Давай! Вдох-выдох…

И такие простые действия мне никак не давались. Тенебрей встряхнул меня.

— Ну же, ты же не хочешь, чтобы я начал тебе делать искусственное дыхание? Соберись. Давай медленно и со мной: вдох-выдох!

Хоть сознание и туманилось, но искусственного дыхания я все же не хотела. Пришлось собрать все силы, чтоб сосредоточиться.

— Вдох…

Я с шумом втянула воздух и легкие обожгло. Еще сильней затуманилось сознание и стали мелькать черные пятна перед глазами.

— Выдох… Лея, у тебя же нет корсета? — задал мне вопрос сквозь шум в ушах Тенебрей. И я почувствовала, что его руки аккуратно ущупывают мою талию. Под платьем действительно не было корсета, его заменяла тугая шнуровка бюстье, но я же знала, что проблема не в ней. Поэтому постаралась ответить, что нет. Видимо Корин понял меня, так как руки убрал, но ненадолго. Подняв, посадил себе на колени и прижал, обнимая и поглаживая.

— Лея, только дыши, — уговаривал он меня. — О чем бы ты не прочитала, мы все преодолеем. Нет ничего непоправимого.

Слова доносились до меня, но важен был не их смысл, а интонация, именно она успокаивала. Я сосредоточилась на чередовании вдохов и выдохов и постепенно боль в груди отступила, сменившись тупой и ноющей. Туман постепенно исчез, и я наконец пришла в себя.

— Что тебя так расстроило? — спросил Корин. — Эта записка в книге?

Я поняла, что могу ответить и одновременно с этим, что сидеть у него на коленях неприлично. А вдруг случайно зайдут слуги? Что обо мне подумают? Мы и так находились в комнате вдвоем, это можно было расценивать как нарушение этикета и приличий, это все же не академия. Но в библиотеку слугам было запрещено входить категорически, как и в лабораторию и кабинет. Годами вбитое правило, нарушать не смели и теперь. Но тут же мысли о приличиях отступили, сейчас мне была необходима поддержка. Так было легче.

— Эту записку оставил для меня отец, — пояснила я. — В ней он объясняет, как появился договор о помолвке.

Корин задумался.

— Мне можно ее прочитать?

С одной стороны, мне не хотелось показывать письмо, но с другой стороны, договор касался и Корина. И было бы не честно, скрывать ее от него.

— Да, — решила я. — Но я ее еще не дочитала.

— Хочешь прочитаем вместе? — предложил некромант.

— Нет, — возразила я. — Мне нужно дочитать самой.

Корин подождал пока я успокоюсь и лишь потом подал мне письмо, но не отпустил из объятий. Я снова развернула бумагу, найдя то место, на котором остановилась.

«…Никто не сможет вписать в него свое или другое имя, пока ты не влюбишься искренне и в того, кто тебя действительно достоин. Лишь в этом случае в договоре появиться имя жениха.

Лея, выбор сердца — самый правильный и достойный выбор. Я желаю тебе лишь счастья, потому и пошел на это ради тебя, мой драгоценный опал.

Поскольку твои чувства частично запечатаны еще в детстве, я уверен, что у тебя будет время выучиться, стать твердо на ноги и найти свое счастье осознанно. Таким образом, я даю тебе время, которое никто не сможет оспорить…»

На этих строках мне стало спокойней, и я продолжила чтение.

«… Однако даже в случае, если договор проявиться в полной мере, его можно расторгнуть, если ты разочаруешься в своем избраннике, или ошибешься и поймешь это.

Что касается проклятия короля, над которым мне поручили работать, я пришел к несколько неутешительным выводам. Успею ли я закончить эту работу? Я не знаю. В этот момент я нахожусь на грани отчаяния, столкнувшись с проклятием, которое не могу побороть.

Напоследок, Лея, хочу тебе передать, чтоб ты не отчаивалась никогда. На любое действие должно быть противодействие. Если у меня не получиться выполнить свою клятву, прошу тебя продолжить работу и закончить начатое мною дело. Я тебя обучил всему, что знаю сам. И уверен, что ты справишься. Для этого в тебе есть все, что нужно для настоящего артефактора.

Счастья, девочка моя, мое лучшее творение, мой прекрасный бриллиант. Н.Х.»

Глава 12

Меня немного успокоили строки о том, что все же договор можно расторгнуть. И придя в себя, я передала письмо Корину, успев все же настойчиво и твердо встать из его рук. Мне нужно было подумать. Отойдя к окну, я уставилась на неработающий фонтан и ждала пока Тенебрей прочитает письмо и сделает свои выводы.

А подумать мне было о чем… Получается, ведьма случайно повлияла на проклятие созданное отцом, она тем самым ускорила течение событий и мой договор был активирован раньше времени. Но это не отменяет того, что в нем появилось именно имя Тенебрея.

Я почувствовала, как ко мне сзади подошел Корин.

— Лея, тебя расстроило, то как поступил с тобой отец?

Его голос был тихим и каким-то отрешенным. Мне не хотелось лукавить. В этой ситуации стоило поговорить откровенно.

— Да, я не ожидала такого от… него, — призналась я. — А ведь очень многие удивлялись моей сосредоточенности и преданности науке. Кто же знал, что это результат решений отца?

— Не расстраивайся…

Я чувствовала, что Тенебрей стоял за моей спиной почти вплотную, но не касаясь.

— В конце концов, это сделало тебя той, кто ты есть. Я тоже расстроен вмешательством своего отца в это дело, но я предполагал, что без него не обошлось.

Я повернулась лицом к Тенебрею и посмотрела в его глаза. Глаза, выражавшие сейчас сочувствие и обеспокоенность.

— Подумай сама: это ничего не поменяло, а лишь сыграло в твою пользу. Твой отец пытался обезопасить тебя, но он не мог учесть всего. Если бы ты продолжила учиться дома, то все шло