Поцелуй холода - Дженнифер Эстеп

— Я надеюсь, ты поймёшь, почему мы это утаили от тебя, — сказала она тихо. Её фиолетовые глаза казались тёмными на её морщинистом лице. — Это и так тяжело, потерять кого-то, кого ты любишь. Я думала, что история с аварией будет для тебя лучше, чем правда. Так будет легче перенести.

Как ни странно, я действительно понимала это. Бабушка Фрост и профессор Метис пытались лишь защитить меня. Но я была теперь чемпионом Ники, и богиня дала мне важное задание. Она больше не могла защищать меня, даже если бы я этого хотела. И да, часть меня действительно хотела этого. Часть меня хотела вернуться назад в начало года, когда моя мама была ещё жива, и просто навсегда остаться там. Часть меня всегда будет желать этого, но этого просто не могло быть, и это было труднее всего принять.

— Я понимаю, почему ты сделала это, — сказала я тихо. — Но ты не можешь лгать мне дальше и не рассказывать мне об этих вещах, только потому, что они могут причинить мне боль. Жнецы будут охотиться за мной, независимо от того, что я делаю. Что-то скрывая, вы делаете для меня ещё более сложным бороться с ними.

— Я знаю, дорогуша, — сказала бабушка. — Я только хотела, чтобы ты чувствовала себя в безопасности как можно дольше. Никаких больше секретов, я тебе обещаю.

Снова я почувствовала искренность её слов, и я знала, что мы справимся. Мы пройдём через всё, что будущее готовит нам, также как мы пережили смерть моей мамы — вместе. Как семья.

Несмотря на боль, которую я чувствовала, потому что узнала, что на самом деле случилось с моей мамой, я пожала руку бабушки и улыбнулась ей.

— Знаешь, этот торт выглядит действительно безумно вкусно.

Бабушка улыбнулась в ответ.

— Ну, тогда давай возьмём по кусочку и попробуем, насколько он хорош на вкус. Что ты на это скажешь?

В этот раз моя улыбка была уже немного веселее.

— Интригует. — Я съела кусочек торта с бабушкой. Потом она упаковала мне остаток, чтобы я могла разделить его с Дафной, и я поехала на автобусе назад в академию. Полчаса спустя я снова оказалась в зловещей тюрьме, находящейся под зданием, где проходили занятия математики и естественных наук. Я стояла там, смотрела на дверь из камня и железа и старалась дышать спокойно и осознанно.

— Ты уверена, что хочешь сделать это, Гвен? — спросила профессор Метис и положила мне на плечо руку. — Тебе не обязательно это делать. После того, что ты вчера видела, я бы поняла, что ты не хочешь больше этого делать. И Айакс и Найкмедс тоже.

Она пыталась скрыть это, но я видела, как волновалась профессор, учитывая возможность, что жнецы найдут кинжал Хельхайма и освободят Локи — и я знала, что мне надо делать. Если существовал малейший шанс, что в воспоминаниях Престона я найду хотя бы какую-нибудь подсказку, где моя мама спрятала кинжал, тогда мне нужно воспользоваться им. Это означало, что я должна снова прикоснуться к нему, порыться в его воспоминаниях, чтобы узнать больше, независимо от того, какие страшные вещи я при этом обнаружу.

— Я уверена, — ответила я. — Я хочу сделать это. И я чувствую, что должна это сделать. Кроме того, в жизни чемпиона многое связано с самопожертвованием, не так ли? — Метис одарила меня печальной улыбкой. В этот момент у меня было такое чувство, что она знала намного больше, что такое самопожертвование, чем я.

— Прежде чем мы зайдём туда есть ещё кое-что, о чём я хочу вас попросить, — сказала я. — Никаких больше секретов, ладно?

Профессор подняла брови вверх.

— Это должно тогда быть взаимно, Гвен. Не так, что ты ещё раз пойдешь в одиночку на охоту за жнецами. Договорились?

Я вздохнула и кивнула.

— Договорились. — Головой я указала на дверь и двух сфинксов, которые снова уставились на меня и подслушивали каждое слово, которое мы говорили. — Можем мы теперь покончить с этим, прежде чем меня покинет мужество?

Метис открыла дверь ключом, и мы вошли в тюрьму. Престон сидел в центре сводчатого купола, прикованный к столу, как раз под вырезанным на камне рельефом руки с весами. Как и в прошлый раз, справа и слева за ним стояли тренер Айакс и Найкмедс, а Равен сидела за своим письменным столом, положив свои боевые сапоги на стол, и с новым бульварным журналом в руках.

Снова жнец поднял глаза, когда услышал мои шаги.

— Хочешь ещё больше, цыганочка? — насмехался Престон и протянул руки в мою сторону. — Давай, примени свою магию против меня. Я жду этого уже с нетерпением, увидеть как ты снова ревя, убегаешь из комнаты.

Моё лицо оставалось суровым и неподвижным, хотя мой желудок, при его язвительных словах свело судорогой, и желчь поднялась в горло. Я смогу справиться с этим. Я справлюсь, сделаю это для Ники, моей мамы, а также для себя.

Я села напротив Престона и уставилась прямо ему в глаза. Его взгляд всё ещё вспыхивал красным светом, но в этот раз я знала, что в моих глазах горел свой собственный огонь — холодный фиолетовый огонь.

— Послушай, ты, высокомерный ублюдок, отрезала я. — Единственный, кто здесь будет реветь, будешь ты, когда я пороюсь в твоих воспоминаниях. Я использую их, чтобы разоблачить всех твоих маленьких друзей-жнецов, а также и девку, которая убила мою маму, я буду снова и снова спускаться сюда вниз, каждый день, если потребуется, пока не отыщу то, что мне нужно. Пока не увижу последний злой поступок, который ты совершил в своей жалкой жизни.

Презрительное выражение исчезло с лица Престона. Вместо этого его рот скривился от беспокойства, и на один момент в его глазах вспыхнула паника вместо ненависти. Да, я признаю, эта вспышка страха сделала меня счастливой. Скорее всего, я была по-своему такой же сумасшедшей и больной, как Престон, только я использовала эту часть во мне, чтобы помочь другим людям, вместо того, чтобы, как он и другие Жнецы, вредить им.

— И знаешь, что самое страшное, Престон? Что хуже всего?

— Что? — спросил он, и его голос дрогнул, даже в одном этом слове. Я наклонилась вперёд и пристально на него при этом смотрела.

— Нет абсолютно ничего, что ты мог бы сделать, чтобы остановить меня.

Я не знаю, что Престон увидел в этот момент в моём лице, какой холод был в моих глазах, но чтобы это ни было, оно прорвало угрюмый фасад лица жнеца. Его челюсть отвисла, а потом он начал кричать.

— Нет, — кричал он и попытался отвернуться от меня и избежать моего прикосновения. — Нет, нет, нет! Я проигнорировала его крики, схватила за руки и проникла в его воспоминания.

Глава 28

— Ты уверена, что на каникулах справишься со всем сама? — спросила Дафна.

Это был последний день осеннего семестра. Занятия закончились пару часов назад, а я уже развалилась на кровати Дафны и наблюдала, как она упаковывает вещи для новогоднего отпуска. Я не понимала, зачем моя лучшая подруга прикладывала столько усилий и рылась в шкафу, выбирая вещи, когда всё равно примерно три четверти вещей в нём были розового цвета. Впрочем, как и остальная часть комнаты. Она могла бы просто закрыть глаза, взять пару свитеров и штанов и всё сочеталось бы друг с другом. Но, конечно, Валькирия никогда не согласилась бы в этом со мной.