Спящее искупление - Сэди Винчестер

Прежде чем я смог продолжить обсуждение, я почувствовал вибрацию в своем кармане, звук моего звонка затерялся в шумной атмосфере этого демонического паба.

Я вытащил телефон из кармана. Опустив взгляд, я увидел на экране имя — Атлассиан.

Что-то в моих потусторонних чувствах беспокоило меня на задворках мозга. Мне нравилось приятно поболтать со своими бывшими собратьями, но я совершенно точно не ожидал от него телефонного звонка. Особенно когда он знал о моем местонахождении и о том, что вообще заставило меня покинуть дом Кинли.

— Извини, приятель, — сказал я Адмиру, не удостоив его взглядом.

Встав со стула, я ответил на звонок, прижимая трубку к уху. — Ат-Ат, я знаю, что тебе очень не хватает моего обаяния, но…

Его слова прервали меня настойчивым и, возможно, отчаянным тоном.

— Тебе нужно немедленно вернуться сюда.

Я тут же отбросил всю свою обычную игривость.

— Что случилось?

— Она… — Его голос звучал так, словно он не находил слов. — Просто вернись сюда.

На заднем плане я услышал, как Сайлас выкрикивает свои суровые два цента, чтобы я перестал валять дурака.

— Уже иду, — быстро ответил я и без лишних слов завершил разговор.

Я потянулся за своей тростью, и она, стоявшая рядом со стулом, подлетела ко мне, как магнит к ладони. Я крутил ее между пальцами, пока она не растворилась в эфире.

Засовывая телефон в карман, я посмотрел на своего коллегу вурдулака.

— Боюсь, мне придется закончить наш разговор. Если твои верные глаза и уши обнаружат что-нибудь еще, немедленно дай мне знать.

— Я не буду колебаться ни секунды, мой друг, пока ты выполняешь свою часть нашей сделки, — предупредил он.

Если Адмир хотел немного моих иллюзий, чтобы снова почувствовать себя на коне, я был готов прокручивать их для него вечно, если придётся. Лишь бы Кинли была в безопасности — только это имело значение.

После того, как я подключился к своей связи с моим прекрасным и беспокойным падшим ангелом, я вернулся в дом, который мы с ней делили. Моя способность точно определять ее местоположение сработала, возможно, даже чересчур хорошо, когда я обнаружил, что меня вот-вот ударят зонтиком.

Мои глаза расширились от удивления.

— Эй, любимая!

Но ошарашен был не только я — в глазах Кинли металась та же самая неожиданность. На долю секунды она замерла, и зонт в её руках перестал выглядеть как орудие возмездия.

На миг во мне затеплилась глупая надежда, когда она опустила его, будто передумала. Но нет — она размахнулась, как будто собиралась отбить мячик для гольфа, и всадила зонт точно в мою драгоценную промежность.

Мгновенная. Ебаная. Смерть. Ну или почти.

Опустившись на колени, я прижал руки к своему чувствительному мешочку с желе, который только что подвергся жестокому нападению дождевого зонта. Звук самой пустоты вырвался из моего рта, когда мои глаза скосились.

Где-то в комнате рядом со мной я остро ощущал присутствие Сая и Атласа по их собственным болезненным вздохам, вызванным простым зрелищем удара по моим яйцам.

Я люблю эту женщину. Я люблю эту женщину. Я люблю эту женщину.

Это была единственная мысль, которую я мог вынести сквозь рев моей невыносимой агонии. Демонические драгоценности для продолжения рода, возможно, прочнее обычных человеческих, но и сделаны они были не из кирпича.

С трудом подняв на неё взгляд, я увидел, как Кинли роняет зонт — орудие пытки — и зажимает уши руками.

— Заткнитесь! Заткнитесь! Вы, грязные цветочки! Вас никто не спрашивал! — Она выкрикивала свои требования кому-то или чему-то, крепко зажмурив глаза.

Со стоном и спотыкаясь, я сумел подняться на ноги. Оба других парня сжалились надо мной и помогли, схватив каждый за руку. Тот факт, что Сай пожалел меня, говорил сам за себя.

Моя рука легла на ширинку джинсов, успокаивая мои яйца, говоря им что все будет хорошо — я надеялся.

Тяжело сглотнув, я оглядел комнату. Это было похоже на то, что чувствовали мои яйца.

— Что, черт возьми, здесь произошло? — Я задал очевидный вопрос.

Именно Сай предложил объяснение.

— Мы не совсем уверены, но склоняемся к очевидному виновнику.

Нико, гребаная прыгающая ящерица, которую я хотел бы растоптать своим ботинком.

Атлас добавил: — Входная дверь была оставлена открытой. Единственное, что я смог установить, это то, что этот засранец заполучил ключ в свои руки во время одного из проникновений.

В глубине моей груди зародилось рычание. Это место больше не было безопасным убежищем, каким мы его считали, и это выводило меня из себя из-за здравомыслия нашей девочки.

Мои глаза следили за расхаживающей фигурой Кинли, пока она продолжала говорить на непонятных языках и зажимать уши руками.

— Она не слушает голос разума, — прошептал мне Сай, будто боялся, что её безумные внутренние голоса его услышат. — Я даже подойти к ней не могу, чтобы попытаться её успокоить.

Не сводя взгляда с Кинли, я уже точно знал, что нужно делать.

— Нам нужно увести её отсюда. У меня есть место, есть план… и сэндвичи.

В голосе Атласа прозвучало явное сомнение: — Не думаю, что она пойдёт с нами по доброй воле.

Стиснув зубы, я закатал рукава.

— Эту часть оставьте мне.

Глава тридцатьтретья

Кровь и пепел. Они лежали передо мной на земле, как гротескная версия дороги из желтого кирпича. Приведет ли она меня куда-нибудь вроде Изумрудного города? Я надеялась, что куда бы она ни привела, оно будет сделано из шоколадных трюфелей и вафель.

Я переставляла одну ногу за другой и шла по следу, ведущему из моей спальни. Он вел вниз по лестнице, петляя по нижнему этажу, в гараж.

Прежде чем я вышла из своей комнаты, мне показалось, что я сижу в кинотеатре у себя в голове. Это было сродни просмотру моего собственного фильма, наблюдению за основными моментами моих разрушений. Я отчетливо видела свои прошлые казни на повторе, лицо Нико было увеличено до такой степени, что я могла сосчитать его ресницы, и сквозь мутный внешний фильтр моих глаз я видела троих моих парней.

Теперь, увлеченная следованием за этой полосой темно-красного и тускло-серого, я посмотрела на несколько футов вперед.

Рук шел впереди, его взгляд был сосредоточен исключительно на мне. Его карие глаза потемнели от силы, а рука размахивала взад-вперед, как будто он рисовал в воздухе. Часть меня изначально чувствовала, что я должна быть в