Попаданец для драконши - Алиса Рудницкая

— Хорошо, — улыбнулся я ей. — Спасибо за пояснение, ваше величество.

— Просто королева, или как вам будет удобно, — засмущалась она.

— Моя жена была восхищена вашей речью, — усаживаясь на свое место рядом с королевой, сказал монарх, погладив жену по руке. — Не смущайся, милая. Все хорошо, тебе стоит подавать пример остальным.

Меня эти слова приятно удивили. Значит, Ласла права насчет революции. На мой заинтересованный взгляд король пояснил:

— Мы не хотим восстания, мы тихий народ. Мы посовещались и пришли к выводу, что ваша сестра в чем-то права. К тому же я всегда с большим уважением относился к моим жене и дочери, гораздо мягче чем прочие мужчины к своим. Мы уже начали некоторую легкую пропаганду. Благо, у нас есть одна… скажем так, весьма громкая женщина. Здесь, в Шаас-Сахти, ее прозвали Громоголосой Леди. Вы еще с ней познакомитесь, не сомневайтесь. Она не упустит шанса выразить через вас почтение пшеничной королеве.

— А правда, что вы совсем ничего не помните? — нагло влез в разговор кронпринц. — Я слышал, что вы даже читать разучились, и потому сожгли тогда речь… ай!

Кофейный король дал ему подзатыльник, и я улыбнулся. Короли, королевы… а ведут себя как самое обычное семейство. Может только королева да принцесса держались зажато и тихо, что чуть пугало и настораживало.

— Вам налить кофе? — поймав мой взгляд, засуетилась королева.

— Увы, наверное нет, — сделал я театрально-печальное лицо. — Только если ваши кружки сами взлетают и выливают свое содержимое в рот.

— Ох, несчастный принц, — охнула женщина. — Ничего-ничего, наши целители приложат все силы, чтобы вам помочь. Тогда мы тоже не будем пить — из солидарности.

— Да ладно вам, — улыбнулся я. — Ничего страшного, я уже привык к такому положению вещей. Я обижусь, если вы не выпьете за меня.

И тут со своего места поднялась маленькая принцесса. Все удивленно на нее уставились, а она пересела на стул рядом со мной, теребя рукав своего шерстяного коричневого платьица, и спросила тихо, но серьезно:

— Ваше высочество, я могла бы вас покормить, если вы не сочтете это за оскорбление.

— Почту за честь, но ты точно уверена? — удивился я, глянув на ее отца.

— Не волнуйтесь об этом, принц, — кивнул мне король. — У нас в семье девочек с детства учат уходу за больными и целительству. Моя дочка — не исключение. Она просто хочет исполнить свои обязанности как будущий целитель. Можете смело принимать ее помощь.

— Тогда не имею ничего против, — вздохнул я, хотя внутри меня все протестовало.

Впрочем, пришлось принять местные порядки. К тому же от моей благодарности за помощь маленькая принцесса просияла мне на прощание светлой детской улыбкой, и тут же убежала восвояси. А меня наконец отправили в мою комнату.

34. Месть

Про то, что Шаах-Сахти красивый город, кофейный король не врал. Здесь и правда оказалось весьма красиво и своеобразно. Огромные, восьмиугольные дома-колонны поддерживали заваленный снегом свод, и освещали улицы кто во что горазд. В ходу по большей части были длинные гирлянды из бумажных разноцветных фонариков, но были и какие-то странные светящиеся трубки. Помимо этого город по большей части утопал в разноцветной светящейся растительности, которая вносила в освещение свою неповторимую лепту.

Здесь было тепло, душно, в воздухе витал пар. Как мне объяснил гид, который с момента нашего выходя из замка трещал не переставая, прямо посреди города в трубы были гейзеры, и тепло от них распространялось по всей теплице. Так же Шаах-Сахти частично уходил под землю. Существовал здесь и некий аналог метро, в которое мы тоже спустились. Поезда жители кеты еще не изобрели, зато по подземным дорогам, вырезанным прямо в скальной породе, ездили запряженные оленями длинные дилижансы. Именно оленями, а не лошадьми или каркулами. Впрочем, олени эти были довольно здоровыми и не слишком дружелюбными на вид.

В общем, чем-то местное население мне напоминало гномов. Низкорослые, темнокожие мастера. Портили это впечатление (но не отношение к народу кофе) многочисленные изящные театры, выставки картин прямо на улице (хотя тот еще вопрос, можно ли было называть это улицей), многочисленные музыканты, танцоры и фокусники и множество книжных магазинов.

— Все… давайте притормозим, — взмолилась Отна, после пятого часа прогулки. — Сил больше нет и ноги гудят.

— Ваше высочество, что вы на это скажете? — спросил у меня растерявшийся гид — бородатый, но лысый дядька в крошечных круглых очках.

Ах да, женщины. Гид не знал, как ему реагировать на моих спутниц и стоит ли выполнять их просьбы и указания.

Как я понял, у них здесь, в Арлейве, было нечто наподобие традиций наших арабских стран. У большей части женщин лицо закрывала фата, закрепленная на их колпаках. Колпаки были не меховые, а, кажется, просто из плотной расшитой ткани, с кисточкой на конце. Не сказал бы, что эта фата сильно прятала лица, но суть не в том. Женщины ходили по большей части пытаясь смотреть себе под ноги. Я ни раз замечал, как мужчины их толкали или ругали довольно громко. Когда мы проходили через бедный район — а мы именно ходили, а не ездили, от оленей решили отказаться — я видел и то, как эти самые женщины варят что-то в больших котлах прямо у домов, как развешивают белье, как метут мостовую или протирают окна. Да что там… я пожалуй ни одной сидящей без дела или болтающей с подругами женщины не видел.

Мда… это вам не Вадгард, где революция уже свершилась. Здесь все только начиналось…

— Да, давайте остановимся, — согласился я. — Мне-то легко, я не хожу. Так что в делах усталости полагайтесь на моих спутниц, пожалуйста.

— Как скажете, господин, — закивал гид, хотя и покосился на Отну и Каю с некоторым сомнением. — Как вам будет угодно.

— Может, тогда устроимся у центральных ворот? — предложила спокойная, сосредоточенная сипуха, которая кажется ничуть не устала. — Хотелось бы на них взглянуть. Я слышала, что их устройство — настоящая гордость Арлейва.

— Так и есть, — оживился гид. — Пойдемте скорее, раз вы устали. Там есть замечательные кофейни в которых можно чудесно посидеть, любуясь на ворота.

Отна закатила глаза, но все же пошла.

Ворота и правда оказались потрясающими — огромными, витражными, стеклянными, изображающими белых змей. Белые змеи вообще были здесь повсюду. Не живые разумеется — они были частым гостем картин, мозаик, барельефов и статуй. Гид объяснил это тем, что здесь поклоняются василиску, а выглядит он, мол, как огромная белая змея, символ