Чёрное сердце - Архелая Романова

– Хорошо. А что по поводу Медрелора?

– Я видела твои глаза, Стела, – качнулась Рини, – рано или поздно ты бы сбежала в Медрелор самостоятельно, и дело бы закончилось еще хуже. Тебя бы окрестили предательницей, нас с Тони – пособниками…

Она лукаво улыбнулась и добавила:

– Возможно, я немного преувеличиваю, но скажи честно – сколько раз за прошедшие дни ты думала о том, чтобы присоединиться к Филиппу?

– Много, – честно ответила я. – Не сосчитать.

– Вот видишь, – Рини радостно кивнула, и повернулась к мужу, приближающемуся к нам. – Тони, давай скорее! Я уже устала слушать благодарственные речи Стелы.

Я только усмехнулась – в этом была вся Виринея, неподражаемая и обаятельная принцесса, которая не знала слова «скромность».

– Ты уверена? – с беспокойством в голосе спросил Энтони. Судя по его лицу, он был недоволен моим спешным отъездом.

– Я ни в чем не уверена, но хочу этого больше жизни, – поколебавшись, сказала я.

– В чем дело, дорогой? – насупилась Виринея. Энтони гневно поджал губы, а потом, не стесняясь в выражениях, выпалил:

– Я не доверяю этому ублюдку, и всему, что он говорит. Вдруг он решит обидеть Стелу? Никого из нас не будет рядом.

– Твоя сестра – уже взрослая девушка, – напомнила Рини. – И выдающийся некромант.

– Мне все равно. Я не знал ее маленькой, и для меня она всегда останется младшей сестрой. К тому же, она девушка, – добавил Энтони, глядя на меня так, словно он только что это осознал.

– Все будет в порядке, – я ласково коснулась его руки. – Никто не может навредить своей истинной паре.

– Я не могу с этим смириться, – покачал головой брат. Рини недовольно цокнула, заправив прядь волос за ухо, и прошипела:

– Мы уже разговаривали об этом.

– Рини, он пытался убить нас всех!

– Но не убил же! К тому же, твоя сварливая бабка стала причиной его нападения. Но ее-то ты не винишь!

– А вдруг он снова решит мстить?

– Кому? Стеле? Она его пара!

– Хватит, – вмешалась я в разговор. И, посмотрев в темные, как и у меня, глаза брата, тихо сказала: – Недавно ты попросил меня быть счастливой. Так вот, именно это я и делаю. Я не могу и не хочу жить вдали от Филиппа, но и бросить вас, подставить под удар всю семью я бы тоже не смогла. Король Каспиан дал мне шанс, и я собираюсь им воспользоваться. Пожалуйста, Энтони. Позволь нам попрощаться без ссор.

Энтони на мгновение прикрыл глаза, и глухо уточнил:

– Ты действительно так сильно влюблена в него?

Я кивнула. И тогда он шагнул навстречу ко мне, обнял и прошептал:

– Тогда поспеши, Стела. До границы еще далеко. Но если когда-нибудь он посмеет сделать тебе больно, или ты почувствуешь желание вернуться, тебе стоит только связаться со мной. Помни об этом. Мы – одна семья, и ты – неотъемлемая ее часть.

– Да, – эхом отозвалась я, – я помню.

Через час, оставив позади Виринею, дядю Эдварда и Энтони, я во весь опор скакала к границе между Дефронией и Медрелором.

Всю ночь я скакала без остановок – и лишь под утро, привязав усталую лошадь к дереву, разложила на холодной земле плащ и провалилась в нервный, дерганый сон. Постоянно преследовавшее меня чувство опасности не дало мне спокойно уснуть, и каждую четверть часа я просыпалась, вскакивая и суетливо оглядываясь.

Вокруг было тихо. Но лошадь напряженно прядала ушами, и негромко ржала, в волнении снуя вокруг ствола.

Чувство, что где-то рядом затаился враг, усилилось. Я потерла сонные глаза и нехотя поднялась. Солнце еще не встало, а я не проделала и половины пути. Решив, что трех часов вполне достаточно для отдыха, я отвязала лошадь, и двинулась навстречу горизонту.

Следующую остановку я совершила в крохотной деревушке рядом с границей Дефронии, ближе к вечеру. Во-первых, в сумерках двигаться было опасно – этой местности я не знала совсем; во-вторых, и конь, и я были настолько измучены, что валились с ног. Щедро заплатив хозяину постоялого двора, я попросила лучшую комнату, наскоро вымылась в ванной и с облегчением рухнула на кровать.

И проспала до самого утра. Едва открыв глаза, я посмотрела в окно и разочарованно застонала. Почему мне не удалось увидеть Филиппа? Я так хотела сказать ему, что я уже близко, что я еду к нему!

Может быть, он сам не захотел видеть меня? Но Филипп утверждал, что не контролирует это. Или… Я в волнении прикусила губу. Как-то раз он обмолвился, что это его магия Пустоты делает все, чтобы свести владельца с избранницей. И сейчас, когда нужды в этом нет, она просто не перемещает меня к нему.

Или дело в том, что я слишком близко к нему? По моим подсчетам, до леса на границе мне оставалось около шести часов езды. Это значит, что к вечеру я буду там, а Филипп обещал ждать до полуночи.

Приободренная, я спустилась вниз, скромно позавтракала и вышла во двор, провожаемая странным взглядом хозяина. Местный рабочий привел мою лошадь, и, опустив глаза, передал поводья.

Нахмурившись, я вдруг осознала, что не слышала ни единого слова. Вокруг стояла мертвая тишина. Владелец постоялого двора открыл свой рот один раз – когда называл сумму за номер. Рабочий молчал, молчали и остальные люди, не слышно было гомона, разговоров на кухне, звуков животных.

Вчера я была слишком уставшей, чтобы обратить на это внимание. Но сейчас…

– Эй, как тебя зовут?

– Герт, леди, – низко поклонившись, пробубнил рабочий.

– Почему здесь так тихо? У вас что, траур?

– Нет, леди.

– Тогда в чем дело?

Суетливо взглянув на мой черный плащ с серебряными нашивками, Герт еще ниже поклонился, и еле слышно прошептал:

– Пожалуйста, не кричите.

– Не буду, если объяснишь, что здесь происходит, – пообещала я.

Подойдя ко мне поближе, Герт, внимательно оглядевшись по сторонам, шепотом торопливо заговорил:

– В нашей деревне завелся багген, леди.

Мои глаза расширились от страха. Багген? Но как?

– Вы уверены? – задала я Герту вопрос.

– Тише, умоляю, – Герт оглянулся, и схватил меня за руку. – Не кричите. У баггена острый слух… Он знает все, что происходит в деревне. Местных он не трогает, но путников всегда съедает подчистую… Из-за этого дела в постоялом дворе плохи. Никто не останавливается здесь, вы – первая за последние две недели.

«Проклятие», – подумала я, сцепив зубы.

Багген, или багги, как его еще называли дознаватели – чудовище, рождающееся редко, но всегда доставляющее массу хлопот. Сначала человек, после – уродливое создание с заостренными ушами, обладающее недюжинной силой и пожирающее людскую плоть.