Чёрное сердце - Архелая Романова

– Стела…

– Я не хочу говорить. Не сейчас.

Никогда. Никогда не говорить об этом, причинившим мне такую острую душевную боль, что болели, казалось, все части тела.

– Надо тебя уложить, – Рини поднялась, помогла мне встать. – Тебе стоит хорошенько выспаться.

В моей комнате она тщательно проследила, чтобы я выпила успокаивающий отвар и подоткнула одеяло, как заботливая мать. Нагнувшись, коснулась теплыми губами моего лба, и ласково сказала:

– Отдыхай. Мы обо всем позаботимся. Завтра беды будут уже не такими страшными, Стела.

– Хотелось бы верить, – прошептала я.

Когда Рини ушла, а стук ее каблуков стих, я еще долго лежала, бездумно смотря в потолок. Дефрония, работа Дознавателем, Рогорн, Кева, Марек, Логан, Эдвард, Рини, Энтони, Амеллин, Присцилла… Можно было долго перечислять то, что я теряла, соглашаясь на побег с Филиппом.

И на другой чаше – он.

На весах было равновесие.

Леди Мойру похоронили на второй день. Присутствовали только родственники, за исключением Присциллы и леди Глэдис – они бы не успели добраться в Рогорн за такой короткий срок. Зато успел дядя Эдвард. Смерть матери его подкосила – под глазами залегли темные тени, лицо приобрело жесткое выражение.

Как ни странно, никто не заговаривал со мной о произошедшем. Лишь Тони коротко спросил о намерениях Филиппа, и, узнав, что он намерен покинуть страну, кивнул. Виринея была поглощена хлопотами – теперь ей предстояло руководить всеми слугами и следить за хозяйством, но она не забывала и обо мне, то и дело вовлекая меня в шутливые беседы. О Филиппе она не заговаривала, а мне хотелось кричать во весь голос.

– Стела, – на третий день, когда я сидела в своей комнате, бездумно пялясь в окно, ко мне зашел дядя Эдвард. – Я не помешал?

– Нет. Проходи.

– Пришел спросить о твоих планах,– честно признался он. – Ты спешно уехала из Стиуза. Признаться, Кева и Логан до сих пор в растерянности.

Я кивнула. Мне приходила в голову мысль им написать, объяснить все, но я не могла облачить свои эмоции в сухой текст. Как только брала в руку перо – начинала трястись, как лист на ветру.

– Марек, я полагаю, в курсе, – продолжил дядя Эдвард.

– Как он? – решилась спросить я.

– Плохо. Но это пройдет, – прямолинейно сообщил дядя. – У него вся жизнь впереди. И у тебя, кстати, тоже. Твои способности были по достоинству оценены. После Стиуза вашу команду хотели направить в другой город. И мне нужно знать точно: Стела, ты хочешь продолжить быть Дознавателем?

– Да, – я удивленно подняла голову. – Конечно, я хочу!

– Ты согласна на перевод в Риктор?

– Риктор? – растерянно переспросила я. Северный город почти на границе, холодный и неприветливый. – А что говорят другие?

– Кева, Логан и Марек уже дали свое согласие. Выбор за тобой.

«Опять», – чуть не сказала было я, но вовремя сжала челюсти.

– Подумай, не отвечай сразу, – посоветовал дядя Эдвард. – Я пробуду в Рогорне еще три дня.

Он вышел, оставив меня одну, и я снова с завидным упорством уставилась в окно. С недавних пор это стало моим любимым занятием – следить за светлой полосой дороги, уходящей в лес. И ждать.

– Стела…

Я отвернулась от окна, поворачиваясь в сторону двери. Виринея, бледная, поджимающая губы, стояла на пороге, не решаясь войти.

– Как ты? – после недолгого молчания решилась спросить она.

Я пожала плечами, усаживаясь поудобнее, и бесцветно ответила:

– Неплохо.

Я действительно чувствовала себя так. Не плохо, но и не хорошо. Никак. Мир окрасился в серый; лишь дорога от замка вдаль имела приятный светлый оттенок. На нее я и смотрела уже целую вечность – а на деле прошло все четыре дня.

– Завтра Эдвард уезжает в Лэтрелу, – продолжила Рини, проходя в комнату. Я молча слушала ее. – Я разговаривала со своим братом, и, Стела, ты должна будешь поехать вместе с дядей. Кас хочет побеседовать с тобой.

Родной брат Рини – принц Каспиан, в прошлом месяце прошедший коронацию и ставший королем, в народе слыл ответственным и разумным правителем. Но он был сыном своего отца, Араторна, который издал приказ об уничтожении магов Пустоты. Чего мне стоило ждать от этой беседы?

– Я знаю о том, что сделал мой отец, – продолжила Рини ровным голосом. – Хочу, чтобы ты знала: я не одобряю подобных методов, и не поддерживаю его решение. Но я никогда не занималась политикой, и в управление страной не лезла. Поэтому рассуждать, правильно ли это или нет…

Она замялась, и я закончила за нее:

– Чтобы не сделал король Араторн, он прежде всего остается твоим отцом.

– Да, – Рини с облегчением выдохнула, плечи, до этого напряженные, расслабленно опустились.

– Все в порядке, Рини, – слабо улыбнулась я. – Лучше скажи, о чем король Каспиан желает поговорить со мной?

– Ты знаешь, – спокойно ответила жена брата.

Конечно. О Филиппе. О чем же еще? Я выпрямилась, согласно кивнула.

– Дело не в том, что он твоя истинная пара, – осторожно заметила Рини, садясь в кресло напротив кровати. – Каспиан хочет обсудить его мотивы и нападение на Рогорн… В любом случае, Филипп – преступник, и скорее всего, брат будет требовать его выдачи от Кайлара…

– Он не преступник, – резко возразила я.

Рини удивленно вскинула на меня глаза.

– Но Стела…

– Не спорю, он поступил ужасно, – торопливо сказала я, – напал на Рогорн, на тебя, Мелли… Я не защищаю его, Рини, но то, что сделала леди Мойра…

Виринея кивнула.

– Да, разумеется. Стела, скажи… Как Филипп относился к тебе?

Она задала вопрос, совершенно не скрывая своей тревоги и страха, и я поспешила успокоить ее.

– Прекрасно, – я улыбнулась, – он несколько раз спасал мне жизнь. Всегда был рядом. Помогал, оберегал, утешал.

– Ты влюблена в него, – утверждающе произнесла Рини. – Верно?

Я закрыла глаза, и тихо ответила:

– Да.

– И он звал тебя с собой? В Медрелор?

– Да, звал. Я отказалась.

– И? Он просто ушел? – не могла поверить Рини.

– Нет, он не просто ушел, он…, – я набрала в грудь воздуха, и сказала то, о чем не собиралась говорить никому: – Филипп сказал, что будет ждать меня на границе десять дней. Если я передумаю…

– Но ты не передумаешь, – резко перебила меня Рини. Я удивленно посмотрела на нее.

– Не передумаешь, потому что ты недавно обрела дом и семью, – продолжила Виринея. – И теперь тебя гложет чувство ответственности, а при мысли о побеге ты испытываешь чувство вины. Ведь так?

Я растерянно смотрела на нее.

– Если бы на месте Филиппа был Энтони, я бы последовала за ним, – твердо произнесла Рини. – Даже учитывая