Спрятанная - Кристин Каст

— Потому что ты богиня и заслуживаешь бессмертного Супруга, — он придвинулся к ней еще ближе, зная, что она почувствовала холодную силу его благословленного луной бессмертия.

— У меня уже есть бессмертный Супруг, — ответила Неферет.

— Но есть что-то, что он не сможет сделать, — Калона заключил ее в свои крылья. Он медленно опустился перед ней на колени, его губы находились в дюйме от ее дрожащей плоти. — Я буду служить тебе.

— Как? — Ее голос не выдавал никаких эмоций, но ее рука поднялась, чтобы погладить внутреннюю часть его крыла.

Калона закрыл доступ в свое сознание ко всему, кроме ощущений и застонал. Она продолжала его гладить.

— Как? — Неферет повторила вопрос и добавила: — Особенно сейчас, когда ты служишь другой госпоже.

Он ожидал того, что она знала о его присяге Танатос, и у него уже был готов ответ.

— Единственная госпожа, которой я по-настоящему могу служить, является Богиня, и если моя Богиня простит меня, я буду делать все, о чем она попросит меня. — Калона думал, что продолжить свою игру слов было бы забавно. Неферет бы полагала, что он говорит о ней, а на самом деле речь могла идти о любом из женских божеств. Но как только он произнес эти слова, правда от заявления Калоны пронзила насквозь все его тело, заставляя его задохнуться и отшатнуться в сторону от существа, которое стояло перед ним. Игры, в которые он играл с самим собой целую вечность, закончились с этим единственным предложением.

«Я был создан, чтобы служить одной Богине, одной единственной Богине. Неферет воплотила в себе противоположность всему, что представляет собой Никс».

Стоя спиной к Неферет, Калона уткнулся лицом в ладони.

«Как я вообще мог когда-нибудь думать, что она, или любая другая женщина, могла бы вытеснить место Никс в моем сердце? Я провел столько веков, будучи разбитой оболочкой самого себя, пытаясь заполнить то, чего не хватало внутри меня из-за насилия, похоти и власти. Ничего! Ничего не работает!»

Он почувствовал, как ее руки легли ему на плечи. Они были мягкими и теплыми, и, казалось, излучали доброту. Нежно, очень нежно, она повернула его, уговаривая Калону посмотреть ей в лицо. Когда он поднял голову, его тело неподвижно застыло. Неферет не последовала за ним. Она не сдвинулась с места. Она не могла бы прикоснуться к нему. Неферет никогда не прикасалась к нему с такой добротой.

Но Никс могла. Лицо Калоны стало мокрым. Он рассеянно смахнул слезы.

— Хммм… — Неферет приложила длинный острый ноготь к своему подбородку, изучая его с другого конца балкона и не подавая никаких признаков, что Никс только что была рядом с ним.

«Может он вообразил, что Богиня была тут? Нет! Я помню ее прикосновения, ее теплоту, ее доброту. Никс была здесь», — беззвучно уверял себя Калона.

— Калона, не могу сказать, что твоя просьба меня не тронула. Кажется, ты, наконец, понял, как надо разговаривать с настоящей богиней. Возможно, я прощу твое предательство и позволю тебе снова любить меня. Но при одном условии.

— Все, что угодно, — Калона произнес эти слова своей невидимой Богине, надеясь, что она все еще здесь, все еще слушает.

— В этот раз тебе нужно будет принести сюда Зои Редберд. Хотя я не хочу убивать ее, по крайней мере, пока. Я решила, что помучить ее, будет гораздо забавнее. — Неферет медленно подошла к Калоне и провела своими ногтями по его груди, разрезая кожу и оставляя на ней красные следы. Неферет поднесла руку так, чтобы его кровь по ее пальцам стекала прямо в ладонь. Собрав немного крови в руке, словно в чаше, она наклонилась и лизнула его грудь, закрывая порезы. Улыбаясь, не глядя на него, Неферет продолжила: — Я уже и забыла, какой восхитительный ты на вкус. Следуй за мной, и мы посмотрим, так ли до сих пор притягательно все остальное.

Чувствуя себя совершенно оцепеневшим, Калона не шевелился. После прикосновения Никс, он забыл о Сильвии Редберд. Он ничего не хотел, кроме своей Богини.

«Я не могу вынести прикосновение Неферет. Я никогда больше не смогу, даже притворившись, открыть себя искажению Никс».

Карканье ворона вернуло его в реальный мир. Он оглянулся на него. Солнце уже полностью встало, вырисовывая силуэт сидящей на краю каменной балюстрады птицы. Она наблюдала за ним понимающими глазами.

«Рефаим? — Калона мысленно встряхнулся. — Я поклялся не разочаровать ни Танатос, ни Никс, и своего сына я тоже не разочарую. Тем не менее, я не в силах прикоснуться к этой извращенной версии моей Богини».

Калона не мог пошевелиться. Он бы растерян. Его разум стал полем битвы, а его мысли врагами самим себе.

— Что с тобой? — Неферет стояла у разрушенной двери в пентхаус. Подозрительно сощурив глаза, она подняла свою руку. Ее ладонь все еще была сложена в форме чаши, все еще держа его кровь.

— Придите, несколько из вас. Пейте. Вы можете мне понадобиться, чтобы показать Калоне, как сильно я изменилась. Я больше не потерплю неповиновения.

Калона смотрел, как Тьма змеиными завитками выскальзывает из угла главной комнаты. Они охватили руки Неферет, казалось, поглотив их так же, как и его кровь. Калона знал, что щупальца должны причинять ей боль. Кормясь, они пульсировали и сплетались, но Неферет почти с любовью гладила их своей второй рукой.

Калона отвернулся. Неферет была ему противна.

Тогда он услышал стон. Сначала он подумал, что звук исходит от Неферет, но когда он снова посмотрел на нее, она по-прежнему улыбалась и поглаживала нити Тьмы. Стон раздался снова. Калона оглядел комнату. Свет был выключен… От пола до потолка на окнах были толстые витражи и, хотя пентхаус был на вершине высотного здания, они пропускали мало света. Неферет зажгла несколько толстых, белых свечей. Их мерцающее пламя служило единственным реальным освещением в номере «люкс». Калона заглянул внутрь, но ничего не увидел, кроме теней и Тьмы.

Еще одно щупальце трепетало в особенно темном углу главной комнаты, создавая разрыв в чернильной тени. В черноте что-то зашевелилось. На мгновение показался легкий блеск серебра, поймавшего и отразившего свет свечи. Калона моргнул, не уверенный что может доверять своему зрению. Бессмертный сосредоточился на темноте, и она обрела внешнее очертание. Казалось, она была похожа на кокон, свисающий с потолка. Калона покачал головой, ничего не понимая. Серебро снова вспыхнуло во тьме, и Калона увидел кое-что еще, что отражало свет внутри кокона. Глаза — открытые человеческие глаза. Когда он встретился с ней глазами, все кусочки для Калоны сошлись вместе.

Крылатый бессмертный шагнул в комнату.

Сильвия Редберд извернулась и, дрожащим голосом, шепотом пробормотала: