Дед Мороз для Веры (СИ) - Тимина Светлана "Extazyflame"

Несколько раз его обогнали странные механизмы. Внутри находились аборигены, закутанные в искусственные шкуры. Они были похожи на асгардийцев. Хеймдаль же не испытывал любопытства. Он вдоволь на них насмотрится, после того, как запустит передатчик.

Они вели себя странно. Свистели, смеялись, кричали. Хеймдаль загрузил земной тезаурус и вскоре начал понимать, что именно они ему говорят. Представление об интеллекте господствующей здесь расы оказалось изрядно завышенным. Женщины этого мира в открытую предлагали себя. Да дева крови Кристального Льда скорее выйдет без защиты под лучи голубого светила, чем позволит себе столь низко пасть!

Хеймдаль еще не встретил свою суженую. Гасил зов плоти в походах, брал силой дев завоеванных окраин, либо предавался играм со жрицами огненной души. Но даже они не позволяли себе подобного.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А когда воин вошёл в город этого мира, количество аборигенов разных мастей его просто ошеломило. Но враждебности никто из них не проявлял. Отчего-то жались к нему, показывая странный предмет, отражающий в себе лица и запечатлевающий время в застывшей точке, благодарили и уходили по своим делам. Странные люди! И транспорт тоже. Так загрязнять атмосферу? Ну да, откуда этим примитивным знать о том, на что способен лед и его скрытая сила! Им эволюционировать до подобного знания сотни оборотов планеты вокруг желтого светила.

Он уже перестал обращать внимание на странное поведение местных обитателей. Криорадар известил, что цель близка, и воину открылась огромная пустошь, правда, заполненная непонятными фигурами. Одна была похода на пик конусной ледеяной скалы и переливалась яркими огнями. Вторая — на колесо с капсулами, в которых находились люди. Колесо медленно вращалось. Ничего рационального в этом не было. Но вокруг бесновалась толпа, укутанная в непонятные тканевые мешки, смеялась, переговаривалась, пила горячую — в это оказалось поверить труднее всего! — жидкость из конусных посудин.

Хеймдаль не обращал внимания на толпу аборигенов, отчего-то обрадовавшихся его появлению на площади. Несколько раз, правда, поборол желание огреть некоторых поцелуем мерзлоты из посоха, когда они беззастенчиво висли на нем с воплями «селфи!». Тезаурус не нашел определения этому слову.

У него была первостепенная задача — найти передатчик. Криорадар сигнализировал о том, что он где-то здесь, среди глупой толпы. Не стоило отвлекаться на аборигенов, чтобы не задерживать поиск. Все равно, если мудрецы Асгардии решат, что планета подходит для колонизации, большая часть из них не выживет: они привыкли к теплым температурам настолько, что позабыли, что когда-то выживали в условиях, приближенных к условиям Асгардии. Ходили легенды, что предки истинных асгардов некогда покорили просторы вселенной и дали жизнь народам разных галактик, но Хеймдаль считал их мифами. Не могло в то время быть столь высоких технологий, а Род Тора никогда не покидал Асгардию.

Воин отогнал ненужные сейчас размышления, пошел вперед… и вдруг увидел его. Криопередатчик из чистого льда с зарядами звёздного инея внутри. Без защитной оболочки, которая, вероятно, пострадала при падении. Что-то держало его над землей…

Хеймдаль поднял посох, направив поток энергии на каменное покрытие площади, очищенное от снега. Земляне расступались, не понимая, что именно заставляет их делать шаг назад — энергополе не было осязаемым. Шел, не замечая никого вокруг до той самой минуты, пока…

Его словно оглушило ледяными глыбами. Посох дрогнул в руке, едва не задев кого-то в толпе и не разрушив его заживо. По телу пронеслась волна тепла, нивелируемая защитой доспехов, но Хеймдаль уже увидел ее. Местную жительницу, нарушившую его покой. Словно ледовым серпом, взрезали сознание не воспринятые всерьез слова оракула парящих льдин:

«И долог будет путь отважного асгарда сквозь иные миры, полон препятствий и опасностей. И явится ему на чужой параллели юная дева с волосами цвета прозрачных льдов под закатными лучами трех светил, и укажет путь верный — обрел ли ты дом для детей Асгардии, либо путь этого мира иной, предначертанный не тобой…»

Крохотная, достающая ему до груди, дева в белом одеянии, обнимающая совсем еще юного мальчишку, защищая от угрозы, которую и сама не осознала. Дева с волосами цвета лучей Фергии, розового светила, пронзившего скалы серого векового льда у врат столицы, с большими глазами цвета священных озер.

Что-то шевельнулось внутри — не просто изумление оттого, что сумел отыскать ее так скоро на просторах чужой планеты, обреченной на завоевание, не восхищение красотой — ибо не было в ней той утончённой холодности, как у прекрасных дев его родной планеты. Он ощутил нечто другое. Волны жара, интимного, ни с чем не сравнимого… целую гамму эмоций — смущение, восхищение, стыдливость, и набирающее силу желание. Дева с розовыми волосами не испугалась и не осталась равнодушной. Она, сама того не желая, возжелала его, воина льдов, не ради выгоды либо какой-то тайной цели…

Хеймдаль замер на месте, не понимая, что с ним происходит. Смотрел в ее серые глаза и ощущал, как непримиримая броня рассудка плавится от бесхитростного взгляда совсем еще юной девы. Протянул руку, желая коснуться ее волос и убедиться, что это не мираж от непривычного воздуха почти обреченной планеты…

Криорадар на всякий случай послал в его вену разряд отрезвляющей силы, напоминая об иной цели — передатчик. Только тогда Хеймдаль отвел ладонь, даже не осознав, что еще немного, и сорвал бы с девы избранного мира кокон, скрывающий волосы, чтобы рассмотреть ее получше. Забыл о пророчестве, все, что желал — трогать, касаться, вдыхать приятный аромат волос и кожи. Неудивительно, что радар отреагировал на смену самочувствия своего хозяина таким вот образом.

Он позабыл о деве с розовыми волосами, как только увидел, во что дикари этого мира превратили единственное средство его связи с Асгардией. Металл! Презренный металл разрушал целостность передатчика! Но аборигеном это, видимо, было невдомек, и они закрепили его полосами стали со всех сторон. Голубоватые сполохи звёздного инея уже едва прослеживались — ионы железа уничтожали их.

Будь рядом кто-то из мудрецов его планеты, нашел бы верное решение, как возродить к жизни куб льда. Но Хеймдаль был воином, далеким от науки. Все, что он мог сейчас сделать — это разрушить ионные связи стали и попытаться унести передатчик на возвышенность подальше от радиоволн огромного города, чтобы активировать и направить сигнал.

Сделать это незаметно, судя по всему, не вышло бы. Но выбора не было. И Хеймдаль активировал режим трансформации льда, чтобы расчистить себе путь. Убивать аборигенов шло вразрез с его кодексом чести, надо было просто заставить их держаться подальше, пока он заберёт то, что принадлежит ему по праву.

Разогнал толпу, варварски изрезавшую гладкий лед ножами на подошвах своей обуви. В Асгардии столь гладкая поверхность льдин была неприкосновенна. Дикари, что с них взять! Шел вперед, направив луч ледяного деструктора на щупальца металлических пластин, которые отчего-то не спешили поддаваться. Ничего, он был настроен терпеливо. Он возьмёт обратно то, что только его и никого больше…

Слишком поздно воин заметил аборигенов, бегущих к нему и пытающихся остановить. Сбросил их руки, словно пух — они мгновенно попадали на лед. Хеймдаль забыл о них практически сразу, продолжая жечь холодным огнем путы передатчика. И эта самонадеянность стала для него фатальной.

Удар, похожий на прикосновение голубых разрядов, уколол в бок. Мышцы тотчас же свело болезненной судорогой. Хеймдаль с ревом схватил подбежавшего, причинившего боль, за шею и, подняв над катком, швырнул в истерящую и визжащую толпу. Но оттого, что укус разряда заставил его вздрогнуть, луч ледяного огня из посоха изо всей силы ударил в ледяную поверхность передатчика. Словно в страшном видении ночи, Хеймдаль смотрел, как единственное средство его связи с родной планетой рассыпается на куски и падает на опустевший лед.