Моя блестящая леди (ЛП) - Бек Макмастер

— Неси мою броню.

***

Парочка Ледяных стражей в неприметной одежде попыталась последовать за ним, но он избавился от них у стены, скрывшись в районе Ист-энда. Это был его мир, который Линч знал как свои пять пальцев, а они тут чужаки.

В «Собаке и Чертополохе» собралось много выпивох: рабочие и седовласые моряки. Линч поднял воротник плаща и окунулся в толпу, ощущая, как давка пробуждает хищницкие инстинкты. Слыша размеренное биение сердец, он на секунду отвлекся на подавальщицу, которая со смехом запрокинула голову. Ее сонная артерия пульсировала, а на щечках алел румянец. Линч отвернулся и заметил одинокую фигуру в другом углу.

Меркурий смотрела на него, будто точно знала, о чем он думает. Опустив глаза, она уставилась в кружку эля.

Линч подавил жажду и отпихнул крепкого мужика, пропахшего сардинами. В воздухе над головой висел табачный дым, который покрывал налетом тяжелые балки, поддерживающие крышу. Какой-то везунчик радостно вскрикнул, попав дротиком прямо в «яблочко», и несколько парней одобрительно похлопали его по спине.

Меркурий выводила на стойке небольшие круги, задевая липкий след от эля. Тут было темно, тени полускрывали ее тяжелый плащ и шапку коротко стриженных густых кудряшек. Над губой топорщились приклеенные усы, а угольная пыль на подбородке издали могла сойти за щетину.

— Ты опоздал, — пожурила его она и медленно подняла голову.

Линч уставился в пару самых голубых глаз, какие только видел.

Голубые глаза.

Почему-то это показалось ему неправильным. Будто он откуда-то ее знает. Линч нахмурился и встал у стойки рядом с ней.

— Тебе место на сцене.

Она взяла кружку и сделала большой глоток.

— Может, я уже когда-то на ней выступала.

Линч уцепился за фразу, пока не увидел легкий блеск в ее глазах. Она с ним играла, понимая, что увлекает его своей таинственностью.

— И там познакомилась с голубокровными? — невозмутимо спросил Линч, жестом прося подавальщицу принести еще эля. Сложив руки на стойке, он оглядел помещение. Меркурий выбрала идеальное место: она видела всех, а ее — почти никто. И судя по сквозняку, дувшему в спину, тут неподалеку есть дверь, через которую, в случае необходимости, можно сбежать.

— О чем ты?

— Люди просто так не присоединяются к политическому движению, — ответил он и протянул фунтовую банкноту подавальщице, которая передала ему пенный напиток. — Сдачи не надо.

Потягивая эль (пусть сам и предпочел бы нечто другое), он повернул голову к Меркурию.

Она посерьезнела, и комната будто стала теснее, словно кто-то закрыл невидимое окно между ними и шумными хохочущими посетителями.

— Ты когда-то пострадала от голубокровного, поэтому занялась этим делом. Кто бы он ни был, его лицо до сих пор тебя преследует по ночам, иначе бы ты так себя не чувствовала.

Она побелела, крепче сжала тяжелую кружку и опустила глаза.

— Ты, черт возьми, ничо обо мне не знаешь!

— Что он с тобой сделал?

Она зашипела сквозь зубы и напряглась.

— Не суйтесь, милорд Ночной ястреб, не ваше дело!

— Разумеется, мое. С того самого момента, как ты меня поцеловала.

— О чем жалею до сих пор.

— Лгунья.

Он погладил ее по щеке и ощутил, как она дрожит.

Меркурий горько усмехнулась.

— Жалею. Каждый день я жалею, что с тобой встретилась.

— Почему?

Ему не показалось. Теперь, когда она не пыталась подделывать уличный выговор, в ее голосе сквозило что-то знакомое.

Она подняла на него блестящие голубые глаза. И когда в них отразился свет, Линч затаил дыхание. Линзы, сделанные специально для тайных агентов Эшелона самим Балфуром, главой шпионов принца-консорта. Как, черт побери, ей в руки попалась такая редкость?

И какого же цвета ее глаза на самом деле?

Его сердце так быстро колотилось, что в глазах потемнело. Ее расстройство разбудило внутреннего демона Линча. Жажду. Потребность защитить.

Он зажмурился и вздохнул. Осталось всего два дня. А потом палач обезглавит одного из них. Линчу поплохело, он открыл глаза, заметил ее дрожащие губы. И сделал выбор.

«Я ее отпущу». Во рту появился горький привкус. Линч едва знал Меркурия, но не мог ни передать ее Совету, ни вонзить кинжал ей в сердце. В отчаянии он чуть не рухнул на колени. Роза… Столько упущенных возможностей. Он много лет мечтал, чтобы рядом был близкий человек, а теперь… слишком поздно.

— Ты знаешь, почему я сожалею о нашем знакомстве. — Глубоко вздохнув, Меркурий с мукой на лице положила искусственную ладонь ему на грудь. — Ты был прав. Я вижу его лицо каждый день. Ненавижу настолько, что хотела бы спалить весь Эшелон, но… — Она запнулась, посмотрела ему в глаза и шепотом закончила: — Что если я ошибаюсь? Что если они не все так плохи?

Сердце Линча екнуло, будто она его ударила.

— Ты меня за дурака держишь?

В ее поразительных глазах не было ни тени обиды.

— Нет. — Она облизнулась. На ее лице отразилась борьба чувств. — Мне нельзя было тебя целовать. Ни в коем случае.

И вдруг Меркурий встала на цыпочки и прижалась горячими губами к его рту. Линч машинально обхватил рукой ее затылок.

«Нет».

«Да, — замурлыкал демон. — Она моя».

Линч со стоном оторвался и отвернулся, так что ее губы мазнули его по щеке. Он слышал быстрое сердцебиение Меркурия, вторящее его собственному, и на мгновение вспомнил, как обнимал Розу. Они обе так легко помещались в руках и целовались, будто бросаясь в омут с головой. Линч словно чувствовал вкус Розы на своих губах, но это же… безумие.

Он покачал головой. Нелепо. Несомненно, чувство вины заставило его вспомнить про Розу. И это, как ничто другое, свидетельствовало о сердечной привязанности. Он отшатнулся от гуманистки, чтобы немного придти в себя.

— Милорд? — прошептала Меркурий, поглаживая его дрожащее тело.

— Не могу, — хрипло ответил он. — Мое сердце принадлежит другой. — Сам удивившись признанию, Линч перехватил ее руки и отвел их от себя.

Изумление на ее лице граничило с истерикой.

— Нет, невозможно, — чуть громче заметила Меркурий.

— Прости.

— Кто она?

— Неважно. — Линч отпустил гуманистку. — Ты ее не знаешь.

Отступив на шаг, она прислонилась к стойке и взяла себя в руки.

— Та, рыженькая? Думаешь, я не могу заставить тебя забыть о ней?

— Возможно, на несколько минут. Но подобное не в моем характере.

Она грустно вздохнула и снова беспомощно уставилась на него.

— Это просто потребность, желание, — объяснил Линч. — А она значит для меня больше. Она… олицетворяет собой все, чего я уже не ожидал снова испытать.