Подменная невеста графа Мелихова - Лина Деева

Граф повёл плечами.

— Поднял гроссбухи благополучных времён имения и предположил, как суммы тех лет соотносятся с нынешними.

Ну да, инфляция, все дела. И, конечно, плюсик в карму Мелихову, который догадался учесть этот нюанс.

Я ещё раз пробежалась взглядом по документу, открыла рот, собираясь высказать, что меня всё устраивает, но тут к нам обратился Демьян.

— Готово всё, барин, барыня. Чего-то ещё изволите?

Мы с Мелиховым обменялись быстрыми взглядами, и он разрешил:

— Нет, ступайте.

Прислужники удалились, оставив нас наедине. И хотя совершившееся венчание по факту не внесло никаких перемен в наши с Мелиховым отношения (что подтверждала бумага у меня в руках), мне всё равно стало не по себе.

— Мёрзнете? — Хорошо, что для Мелихова моя недолеченная простуда снимала все вопросы о том, почему я вдруг ёжусь. — Присядьте ближе к печи. И где ваша шаль?

— Где-то. — Я действительно не представляла, куда Даринка могла её положить. — Сейчас, подпишу договор… — Вот только чем? Точно, в бюро должен был быть письменный прибор!

Я подошла к стоявшему в углу комнаты маленькому бюро, открыла его и не смогла удержать очередное «Пчхи!».

— Потом подпишете. — Мелихов ловким движением забрал бумагу и положил на крышку бюро. А затем под локоток проводил меня к стулу, переставленному ближе к печи. — Садитесь, поешьте горячего. Вот ваша шаль.

Он накинул мне на плечи ажурный пуховый платок, и сразу стало теплее. Но от горячих изразцов, шали или мелиховской заботы, я не смогла бы определить.

Или не захотела бы.

Агафья расстаралась — после почти целого дня поста я с удовольствием сыграла роль Винни-Пуха в гостях у Кролика. Но не обошлось и без подвоха: горячая и вкусная еда расслабила меня настолько, что хотелось одного — поскорее забраться в постель и сладко уснуть под постукивание дождя по карнизу.

— Я пришлю Даринку, чтобы помогла вам с платьем. — Естественно, Мелихов не мог не заметить мой осоловелый вид. — Отдыхайте и поправляйтесь.

— Да, но надо же подписать… — Я потёрла переносицу и ляпнула: — Кстати, почему вы так не хотите, чтобы я это делала?

— Делали что именно?

Вот опять: вроде бы логичный вопрос — высказалась я, прямо скажем, неясно. И всё равно было ощущение, словно Мелихов тянет время.

— Подписывала договор. — Тут я осознала ещё один момент: — Вы ведь и сами пока не подписали.

Граф пожал плечами:

— Давайте подпишем, если вам угодно.

Подошёл к бюро, обмакнул в чернила перо с ручкой из слоновой кости и поставил под документом уверенную, полную острых росчерков подпись.

Я тоже приблизилась (встать из-за стола оказалось той ещё задачкой), взяла у Мелихова перо и едва не выронила, оттого что наши пальцы случайно коснулись друг друга.

«Да что за ерунда со мной творится?»

Я тряхнула головой и твёрдо расписалась рядом с мелиховской записью. Присыпала чернила песком и аккуратно сложила документ.

— Я оставлю его у себя?

— Разумеется, — с толикой чопорности согласился Мелихов. — А теперь, надеюсь…

— Надеюсь, вы со всякими глупостями закруглились, — невежливо прервал его ворчливый голос, и возле печки возник Аристарх.

Смерил нас недовольным взглядом:

— От молодёжь! Нет бы деньги подаренные считать, а коли без денег обошлось, так любиться, а они не пойми чем заняты!

Мелихов сурово нахмурился: спускать подобную грубость он не собирался даже нечисти. Однако я торопливо сжала его локоть, останавливая от возможного конфликта — момент для разборок был самым неподходящим.

И, возвращая всех в нужное русло, спросила:

— Аристарх, что там с наводнением?

Домовой не посмурнел — почернел и буркнул:

— Плохо всё. Потому, Катерина, надоть тебе сегодня в полночь идти и с мавкой договариваться.

Глава 71

— Екатерина никуда не пойдёт.

Мелихов выдал эту сентенцию, прежде чем я успела хотя бы воздуха для ответа набрать. И не давая кому-либо вставить слово, продолжил:

— Она нездорова и устала, ей нужен отдых.

Домовой сердито надулся, став размером с ребёнка-шестилетку, и парировал:

— А усадьбу спасать кто будет? Я и так ужо поставил всех кого можно воду отводить, а она всё прибывает!

Ответ у Мелихова нашёлся незамедлительно.

— Я буду, — жёстко сказал он. — Ладанка со мной, возьму святой образ… Что там ещё помочь может? Серебро? Железо?

— Голова на плечах! — Аристарх упёр кулаки в бока. — Ты что же, не понимаешь? Столько в ней злобы, столько ненависти ко всему твоему роду, что супротив этого ни ладан, ни икона не помогут! Потому идёт Катерина, а с каким словом да каким манером, я научу.

И вновь я остановила готового продолжать спор Мелихова, крепко сжав его руку.

— Не стоит тратить время попусту. Разумеется, я пойду: наш договор вменяет мне в обязанность возродить имение, а с мавкой это невозможно.

Мелихов шумно втянул воздух сквозь зубы и процедил:

— Был же уверен: нечего эту бумажку писать!

— Однако написали и подписали. — Я постаралась добавить в голос успокаивающие нотки. — Не тревожьтесь: будь это предприятие безнадёжным, Аристарх не стал бы его затевать.

О том, что переговоры с мавкой могли быть попросту последней надеждой на спасение имения, естественно, лучше было не упоминать.

Что, впрочем, не означало, будто такая мысль не придёт Мелихову в голову. И, судя по его говорящему взгляду, таки пришла.

Зато домовой важно кивнул:

— Правильно сказала, Катерина. А таперича садитесь оба и слухайте внимательно.

Мы повиновались: я внешне спокойная, однако внутри вся как на иголках; Мелихов — преисполненный недоверия и готовый жёстко раскритиковать любой план. Аристарх же уменьшился в размерах, взмахом руки заставил отъехать от стены сундук и взобрался на него, как Ленин на броневик. Огладил бороду (на её взъерошенности это мало сказалось) и начал:

— Значится, идти тебе, Катерина, надобно в полночь. Простоволосой, в одной сорочице и босиком. Знаю! — Он жестом остановил собравшегося возмутиться Мелихова. — Но пойми: положено так! Не пройти между Этим и Тем, будучи обычной бабой. А сопли мы Катерине после вылечим, пусть только