Прощальная песнь. Ложь Королевы Фей - Мэгги Стивотер

Уна подбежала к Брендану и ухватилась за поводья, чтобы вновь услышать звон колокольчиков.

— Разве я тебе не говорила, что все произойдет у этой двери? И кто теперь выглядит глупо? — Она показала пальцем на Королеву и Элеонор, стоявших позади. Королева держала накрытую тканью клетку. — Посмотри, вон павлин и его дрессировщик.

Не уверена, кого она назвала павлином — Королеву или Элеонор. Ни одну из них сравнение не обрадовало.

— Говорите, что хотели сказать, — прорычала Королева.

Люк слегка поклонился Брендану, не выпуская моих пальцев.

— Хорошего солнцестояния, Брендан. Пожалуйста, поторопись. Времени почти не осталось.

Брендан кивнул и взглянул на спутников. Они подвели своих коней. Их было семь, все стояли в ряд, плечом к плечу, касаясь друг друга босыми ногами.

— Дейдре, — сказал Брендан. — Сегодня ночью ты спасла Водяного быка, одного из нас, и связала нас узами благодарности.

Он запел:

Птичка по полю летает,Семечки она клюет.Что из клюва потеряет,Снова в землю упадет.

Я непонимающе смотрела на него. Он ответил ожидающим взглядом. Видимо, я должна была сказать что-то умное.

Томас наклонился и тронул мое плечо.

— Жизнь за жизнь, — прошептал он. — Это песня равновесия. Взамен жизни, что ты спасла, они подарят тебе жизнь.

О…

Перед глазами встало воспоминание, как Элеонор вдавливает грязного голубя в грудь Эодана, и он замертво падает. Но все не обязательно должно так закончиться. Я могу попросить жизнь Люка. Я могу вернуть ему душу. Может быть, я не в последний раз держу его за руку. Может быть, у моей истории счастливый конец.

— Спаси жизнь Джеймса, — прошептал Люк, касаясь губами моего уха. — Поторопись. Его время истекает.

Слезы навернулись на глаза от сознания тяжести своей вины. Я не понимала, как могла позабыть о Джеймсе, который остался на сцене, теряя последние капли жизни. Что я за человек? Конечно, я должна спасти Джеймса. И о чем я думала?

Я повернулась к Люку, глотая слезы.

— Но тогда… тогда… если я… если ты получишь душу…

Люк поцеловал меня в ухо, так коротко и легко, что можно было не заметить, и произнес одними губами:

— Я знаю. Я знаю, красавица. И всегда знал.

Я так сильно хотела его, что заболело сердце. Я хотела сказать: «Спасите Люка». Это было бы так просто.

И так неправильно.

Я смотрела на асфальт, разглядывая каждую его трещинку. Если смотреть достаточно долго, можно заметить вкрапления другого цвета. На асфальт упали две блестящие капли. Я вскинула взгляд на Брендана и вытерла щеку.

— Спасибо за эту милость. Правда, вы очень добры. Пожалуйста… пожалуйста, спасите моего друга Джеймса. Если можно. — На последних словах у меня сдавило горло, но я успела их произнести, прежде чем упала еще одна слеза.

— Хорошая девочка, — нежно проговорил Люк.

— Где он? — спросил Брендан. К нам протиснулась Уна.

— Я знаю где. Я слышу, как он умирает.

Брендан спешился и последовал за ней к двери, обойдя меня и мой ключ стороной. Он оглянулся и сказал:

— Мы исполним твою просьбу.

Я расплакалась. Мне было все равно, кто смотрит — Королева, Элеонор, все феи мира… Плевать. Люк стиснул меня в объятьях, позволив уткнуться лицом в свою грудь. Я почувствовала, как он, глядя на Королеву, поцеловал меня в макушку.

— Отойди от нее, — приказала Королева каменным голосом.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на нее. В глазах Королевы снова сияли красные заходящие светила. Пожалуйста, не отпускай меня. Он не отпустил.

— Отойди от нее!

Элеонор улыбнулась, услышав гнев в голосе Королевы.

— Только если она сама меня об этом попросит, — ответил Люк. — Еще раз говорю: я тебе больше не подчиняюсь. Если мне суждено умереть, пусть будет так.

Если он и боялся, я этого не чувствовала.

Королева метнулась к клетке у ног Элеонор и сорвала накидку. Под ней в клетке из тонких прутьев сидел голубь такой ослепительной белизны, что у меня заболели глаза. Он в ужасе забил крыльями, ударился грудью о стенку и упал на дно клетки. Люк вздохнул, не отрывая взгляда от птицы. Его тело крепко прижималось ко мне, но мысли бродили где-то далеко.

— Отвратительная птица. Справедливо, что душа убийцы воплотилась в такой грязной заурядной пичуге.

Я не выдержала:

— Ты смеешься? Это самое прекрасное создание, какое я видела!

Глядя на голубя в клетке, я поняла, какими могут быть люди, если выберут верный путь в жизни. Королева нахмурилась.

— Последний шанс, Люк Диллон. Скажи, что полюбишь меня, и я тебя отпущу.

Люк покачал головой. Я почувствовала его движение щекой. Я освободилась из его объятий и шагнула к Королеве.

— Пойми: нельзя заставить любить! Ты можешь заставить убивать. Ты можешь заставить подчиниться. Но не любить!

Королева взвизгнула:

— Меня любят подданные! Я не заставляю их подчиняться!

Элеонор подняла брови, будто на что-то намекая. Надеясь, что правильно поняла, я сказала:

— Докажи. Докажи это.

— Ты умрешь, клеверная! — прорычала Королева так громко, что заглушила музыку, смех и веселье. Все замерли. В тишине этой странной ночи повисла магия. — Вы видите меня, мои хорошие? Видите мою красоту? Теперь посмотрите на клеверную — какая она заурядная простушка, какая уродина! Она — ничто… но она утверждает, что мои подданные меня не любят!

Легкая улыбка тронула губы Элеонор, стоявшей позади Королевы. С каждым ее словом улыбка Элеонор становилась шире, пока не стала такой прекрасной, что было больно смотреть.

Королева раскинула руки и, словно летняя молния, разразилась неистовым криком:

— Выбирайте свою Королеву!

Воцарилась тишина. Такая тишина, что я слышала треск цикад в поле через дорогу и кваканье лягушек в овраге за школой. Откуда-то издалека доносился шум машин, над головой тихо гудел фонарь.

Потом все феи кинулись к Королеве. Под натиском безумной толчеи из блестящих тел, крыльев, клювов и когтей меня оттащило от Люка. Стоял невыносимый гвалт. Раздавались крики, смех и вой. Я не понимала, что происходит, и больше не видела Люка, Королеву и никого из знакомых лиц. Но один звук довлел над всеми: высокий, тонкий, дикий визг звучал и звучал, и от него кровь стыла в жилах. А потом я увидела, как мимо протискивается существо с шерстью на плечах, держа клок белокурых волос, длинных волос, с которых капала кровь. Я не сразу поняла, что это значит, пока не увидела, как компания грациозных гибких фей тащит окровавленную руку. Потом я заметила двух фей небесного цвета, тянувших длинный кусок ткани от платья Королевы.