Ненужная невеста. Кость в горле (СИ) - Верескова Дарья

— Хочешь проверить? — я позволила паузе говорить за себя. — Вассальный титул или нет, я буду главой нашей семьи. Я предупреждаю тебя единственный раз, Доротея. Начиная с этого момента, ты начнёшь следить за своим грязным языком и своими действиями. Сразу после ритуала я приму титул, и поверь, ты не хочешь знать, что потом произойдет. Все, кто сидел в зале суда, все в нашем доме уже видят тебя насквозь, никто не собирается больше считать тебя жертвой или достойной невинной леди. Поэтому сбрось свою маску, она невероятно мне надоела. Ты будешь отвечать за каждое слово, каждую ошибку, которую ты сделала, так же как и я, так же как и мама. Я больше никогда не дам тебе шанса выставлять себя в лучшем свете за мой счёт. Если я узнаю, что ты опять предала меня, последствия тебе не понравятся. Ты поняла? — Доротея не отвечала, смотря на меня расширенными глазами, полными ненависти, но в них также были заметны крупицы страха. Сестре совершенно не нравилось то, что у меня могли быть рычаги давления на нее. Она понимала, что теряет власть, к которой так привыкла. Власть, которую, как она считала, она никогда не потеряет.

— Элли, — мама все также стояла сбоку от меня и Доротеи, прижав ладони к губам, ее глаза были влажными от непролитых слез, а губы дрожали.

— Присядь, пожалуйста, мама, не пытайся принять сразу все за один момент. Знай, что в итоге все будет нормально. Может, не хорошо, но нормально, — я не хотела слишком сильно заставлять нервничать маму, но верила, что ей нужна была полная переоценка реальности и собственной ответственности. Я не собиралась делать вид, что мы все не причастны к тому, что произошло. Я не собиралась бегать от собственной ответственности и им не дам.

— Почему ты считаешь, что станешь баронессой? Может, я стану герцогиней, и король отдаст титул баронессы тоже мне? Теперь, когда источник все равно мертв? — Доротея не желала сдаваться, но теперь хотя бы не пыталась меня заткнуть.

Я весело хмыкнула. Все же этот титул герцогини все никак не давал покоя Доротее.

— Я не знаю и даже знать не хочу, почему ты считаешь, что станешь герцогиней, это твое дело. А вот по поводу нашего баронства… мама забыла тебе, видимо, сообщить, что король сказал, что никогда не отдаст тебе управляющую должность. Ему не нравится, когда возвышают людей, не уважающих королевскую волю, сестрёнка, — я язвительно улыбнулась. — Он скорее отберет у нас баронство, чем отдаст его тебе.

Доротея растерянно посмотрела на маму, и та стыдливо прикрыла глаза. Матушка так и не сказала Доротее о том, что ей не быть даже управляющей в баронстве. Мама не хотела расстраивать любимую дочь.

— И что? — Доротея коснулась моей руки, в ее глазах по-прежнему было отрицание. Сестра не готова была принять меня как лидера нашего рода. — Если я соглашусь работать с тобой, то ты защитишь мое имя? Заступишься за меня перед королем?

Я не выдержала и громко засмеялась от ее предположения. Я бы, наверное, даже восхитилась тому, насколько Доротея всегда ставила себя на первое место, если бы не была так расстроена.

— Нет, Доротея. Я… глубоко презираю тебя. Я не скажу ни слова, чтобы как-то улучшить твою репутацию, по крайней мере, пока ты не докажешь, что достойна этого. Ты отбудешь свое наказание от короля, каким бы оно ни было. Я никогда не смогу тебе доверять, и тебе придется каждый день делами доказывать, что ты достойна быть частью рода Торнхар.

— Элли… — мама, испугавшись страшной меня, теперь тихонько сидела в одном из кресел в комнате. — Если ты знаешь о том, что король сказал о Доротее… Ты знаешь, что Его Величество может отобрать у нас Торнхар? — Маме явно было стыдно, она вряд ли хотела, чтобы я знала, при каких обстоятельствах Его Величество пригрозил этим.

Я же сама села в кресло, посчитав, что воспитательный разговор закончен. Он не доставил мне никакого удовольствия, и я надеялась, что одного раза было достаточно. Этот разговор выпил мои последние силы, но осталось дождаться приговора.

— Никто не отберет у меня Торнхар, — с уверенностью сказала я.

Возвращение в поместье прошло в полной тишине. Мы сидели в карете, осмысливая приговор. Алека приговорили к пожизненному заключению в рабочей колонии на рудниках герцогства Гроан. Когда это было произнесено, у меня словно упал камень с сердца — я всерьез опасалась, что его приговорят к смертной казни. Слава богу, законы предусматривают, что любой потомок хранителя в первом и втором поколениях не может быть приговорен к смертной казни, так как потенциально носит в себе ген хранителя. Даже если он сам не связан с источником, его потомки потенциально могут быть связаны. Конечно, такого не случалось многие столетия, но законы до сих пор остаются неизменными.

Не знаю, о чем думали мама с Доротеей, но я пыталась осознать весь масштаб своих проблем. Мне не удалось избавиться от брака с Оливером, и я чувствовала себя ужасно. Хотелось верить, что все будет хорошо, но я понимала, что после того как разбужу источник, брак не только не отменят, но и ускорят, скорее всего. У меня не было никакого рычага влияния на короля, ничего, что я могла бы предложить в обмен на свою свободу.

До суда я опасалась даже думать о будущем, ведь если бы мой дар воды раскрыли, я навсегда осталась бы под контролем короля, потеряла свободу или столкнулась с участью которая была даже хуже… Я смогла избежать раскрытия на суде. Но я также надеялась разорвать помолвку до ритуала. Думала о том, что после ритуала король найдет для меня нового мужа и была готова к этому… наверное?

К чему я точно не была готова, так это к браку с Оливером. Принять его как супруга для меня было унижением. Я не могла представить, как мы будем выглядеть супругами в глазах окружающих, учитывая его неуважение, оскорбления и измену. Если у нас будут дети, они будут знать, что отец изменял их матери и унижал ее перед своими друзьями и любовницей. Это будет со мной всю жизнь. Эта мысль преследовала меня, вызывая боль в груди.

Я не уважала Оливера, считала его самовлюбленным избалованным мальчиком, но главное было то, что я не могла принять его после своей сестры, просто не могла. От мысли о том, что я буду делить с ним постель, мне становилось дурно. Я мечтала о любви, уважении и взаимности. Свадьба с Оливером означала, что этого никогда не случится.

В дополнение к пожизненному заключению Алека, род Торнхар наказали за халатность при передаче источника, оштрафовали огромной суммой, которую мы будем выплачивать годами, и тем, что часть наших земель будет использована под королевские нужды. Это была самая плодородная земля нашего баронства, и она находилась близко к Торнтри, наш главный сельскохозяйственный источник дохода… пока.

Наказание для Доротеи за неуважение королевской воли и за её сознательное вмешательство в отношения между хранителями также было оглашено. Эти проступки не рассматривались на суде, и король просто использовал возможность для того чтобы объявить свою волю. Наказание за неуважение воли короля могло быть самым разнообразным — от полного отсутствия наказания до пожизненного отлучения от двора, в зависимости от воли монарха. В итоге Доротею наказали отлучением от двора на дополнительные пять лет, запретом на руководящие должности, а также штрафом, который предстояло выплатить роду Торнхар. Честно говоря, этот штраф был незначителен по сравнению с тем, который мы получили за халатность в обращении с источником.

Интересно, какое наказание от короля ждет Оливера?

Мама, казалось, была раздавлена всеми этими новостями, огромным штрафом, который означал отказ от той жизни, к которой мы привыкли. Матушка также верила в то, что мы станем вассалами графини Лоумис и будем платить им огромные налоги за защиту Торнтри и ближайших территорий от пустоши, почти восемьдесят процентов нашей годовой прибыли.

Вернувшись в поместье, я сразу же закрылась в своей комнате и не вышла оттуда до следующего дня, отказавшись от ужина и медицинского осмотра. Расследование было закончено, граф Лойт больше не имел власти в нашем доме и не мог мне приказывать, хотя разные люди пытались общаться со мной из-за двери.