Властители льдов (СИ) - Марина Романова

  - Он режет в постели, - не задумываясь, перевел Стефан, и серьезно кивнул мне.

  - Кого? - испуганно спросила я, теряя нить разговора.

  - Постель, - серьезно подтвердил Олаф. - Режет постель.

  - Зачем?

  - Устал, значит надо.

  Смерив этих голубчиков неоднозначным взглядом, решив, что лучше спросить у кого-нибудь ещё, что там 'режет Кельм от усталости', отвернулась. За спиной странно зашушукались и посмеявшись немного, замолчали. Чем же интересно я их так позабавила? Несут невесть что?!

  - Aus strange er (Все равно он чудной), - буркнул Стефан, в то время, как Олаф согласно кивнул.

  Как выяснилось чуть позже, отец Кельма настоял, чтобы сын провел этот день в постели. Это пояснил мне Рик, в то время, как Брэйдан вновь замкнулся. Размышляя, о чем-то о своем, он старался без необходимости не смотреть в мою сторону и не заговаривать. Я изредка посматривала на его гордый профиль снизу вверх, и в такие моменты ловила себя на мысли, что мне нравится смотреть на него. Нравится, как солнечные блики путаются в иссиня черных волосах, как зажигаются его зеленые глаза озорными огоньками, стоит золотым лучам их коснуться невзначай. Это завораживало. И стоило не малых трудов отвернуться и просто не думать. Дайли было обидно его невнимание, а для Дэя, мальчика, которого я изображала, это было бы правильно? В том смысле, что так и следовало бы себя вести мужчине с мужчиной? Наверное, да.

  А, вечером меня ждал сюрприз. Причем настолько неожиданный, что на какое-то время я просто потеряла дар речи. Я, как раз собиралась навестить Кельма, который сейчас находился в одной из повозок, когда мы встали на очередную стоянку. Расседлав Осла, решила, что надо бы поговорить с северянином. Узнать, изменилось ли его отношение ко мне и в какую сторону? Что он намерен делать с полученной информацией? И, конечно же, надо было посмотреть, как северянин восстанавливается после полученной травмы?

  И вот, когда Осел отправился кормиться сочной листвой растущей вокруг стоянки растительности, ко мне подошла одна из служанок принцессы. Девушка выглядела изрядно смущенной, но в то же время она была полна решимости. Потому, глубоко склонившись передо мной, она прошептала:

  - Госпожа желает говорить с вами Сэ'Паи. Она будет ждать вас, когда все лягут спать, на берегу ручья.

  Девушка выпрямилась, так резко. И не дожидаясь ответа, поспешила обратно в уже установленный шатер, который после предыдущей ночи из белоснежного превратился в буро-серый. Я лишь растерянно моргнула ей в след, совершенно не понимая, что на этот раз взбрело в голову Иоле?

  Решив, что дела принцессы ещё могут обождать, быстрым шагом, направилась в сторону повозки, где должен был быть Кельм. Я уже потянулась к пологу, как он распахнулся, и на землю спрыгнул Кельм. Он, должно быть, как раз собирался выбраться из-под душного тента, потому никак не ожидал, что кто-то окажется так близко к входу. Я резко отскочила в сторону, чтобы северянин не прыгнул прямо на меня.

  Кельм казался бледнее обычного, но выглядел гораздо лучше, чем вчера. Тут же начала просматривать его энергопотоки, ауру, общее состояние. Все было в пределах нормы. Должно быть, со стороны это выглядело так, что я беззастенчиво его разглядываю с ног до головы. Кельм странно напрягся, когда мой взгляд остановился на его резко исхудавшем за эту ночь, лице и порозовел...

  Его взгляд словно приклеился к моему лицу, глаза лихорадочно блестели, дыхание вмиг сбилось.

  - Э...это, - нерешительно забормотал он. - Спасибо тебе, - неразборчиво сказал он, от чего это больше походило на 'спасбибо те', потом глубоко вздохнул, и выпалил:

  - Жене только не говори, - на этой фразе северянин пошел красными пятнами и странно закашлялся.

  В этот момент, стало так хорошо. Захотелось улыбнуться и заверить северянина, что уж кто-кто, а я точно ничего не скажу. Я очень переживала, как он пройдет сквозь мою энергию, как воспримет подобную близость. Ведь, как побочный эффект, могла возникнуть и влюбленность, увлечение, желание быть ближе. Но, судя по виду Кельма, он, конечно, испытывал определенную степень неудобства, но волновало его совсем другое.

  Широко улыбнулась в ответ, и как это было принято среди северных мужчин, размашисто хлопнула Кельма по плечу:

  - Не волнуйся, Red affer (рыжий хрен), не скажу, - признаюсь честно, такое обращение к Кельму, я слышала очень часто, потому и решила так его назвать. Наверное это было каким-то домашним прозвищем или что-то вроде того, потому, как сам северянин воспринимал подобное обращение с улыбкой и смехом, задорно отвечая собеседникам. Вот, только я наверное, что-то не так сказала, потому, как Кельм как-то странно закашлялся и нервно кивнул в ответ.

  - А ты, Кельм, сохранишь мою тайну? - очень серьезно спросила я.

  Лицо северянина вмиг приобрело сосредоточенное выражение, и он ответил:

  - Я обязан тебе, Дэй, как никому и никогда не был. Я буду молчать столько, сколько нужно и от меня никто и никогда не услышит о том, что произошло прошлой ночью, - а потом, уже шутливо. - Жаль только, настоящего мужика из тебя так и не сделаю, а ведь обещал.

  В этот момент, я вдруг поняла, что больше не одна в этом долгом походе. У меня появился друг. Настоящий друг, на которого можно будет положиться, чтобы ни было и, который обязательно поможет в меру своих сил.

  Тем временем, сумерки сгущались, северяне вновь выставили свой щит, под которым стало холодно и неуютно. В этот раз щит стал больше, и вопреки моему желанию, он охватывал и часть берега ручья. Для моих глаз, поляну окутало нежно голубое сияние. Брэйдан продолжал вести себя отчужденно. Он не говорил со мной, не смотрел в мою сторону, занимаясь сугубо делами по размещению лагеря. Я тосковала. Когда лазоревые узоры раскрасили купол, и под ним стало ощутимо холодать, отчего-то вспомнилось сегодняшнее утро и то, как же было хорошо, проснуться на его руках. Тепло и спокойствие, такое ощущение от объятий было только рядом с ним.

  Лагерь погружался в сон. Поверхностный, беспокойный, но сон. Мне же не спалось совершенно. Во-первых, у меня свидание, смешно сказать, совсем скоро. Во-вторых, меня одолевало беспокойство, не нападут ли вирги в эту ночь? Интуиция молчала, я старалась верить ей, но беспокойство от этого все равно не уходило.

  Лагерь окунулся в умиротворяющую тишину, и лишь время от времени всхрапывающие кони нарушали покой спящих. Я откинула с себя покрывало, и легко ступая по земле, направилась к ручью. Ступать бесшумно было так же легко, как дышать. Часовые на своих постах, так и остались не потревоженными. Уж, не знаю, как Иоле удастся придти в назначенный час, но у меня проблем с этим не возникло.