Властители льдов (СИ) - Марина Романова

  'А, что мне открывается?', заранее зная, что он не ответит, спросила я.

  Сэ'Паи вместо ответа прислал мне картинку, и от вида её, кулаки сами непроизвольно сжались.

  Мастер показал свой образ. Сидящий в собственной келье, на небольшой подушечке мужчина, хитро щурился мне в ответ, отпивая даосский чай из маленькой пиалы. Улыбка на его губах, говорила лучше всяких слов и означала она только одно:

  "Я не понимаю вопроса, отвечать не буду, какой же хороший день сегодня". Примерно так, он смотрел на меня, когда решал, что в этом вопросе я должна разобраться сама.

   И тишина. Сэ'Паи просто схлопнул сознание, закрывшись от моих мыслей на неопределенное время.

  - Что-то не так? - заинтересованно спросил Брэйдан, увидев, как я растерянно замерла посреди леса. - Ты, можешь туда идти? Или встретим обоз уже на дороге?

  - На дороге, - буркнула я, понимая, что идти на поляну, где был разбит лагерь, не самая лучшая идея.

  Брэйдан попытался положить руку мне на плечо, а я, сама не понимая, почему, вдруг резко отшатнулась от него.

  - Ты чего? - нахмурился северянин.

  - Ничего, пойдем, - хмуро ответила я. И решительно направилась в ту сторону, где мы смогли бы присоединиться к остальным.

  Мы шли в полной тишине. Брэйдан, все равно как почувствовал мое нежелание общаться, молчаливо шел впереди. А я...начинала думать, что схожу сума. Он молчал, а мне хотелось, чтобы он что-то сказал, но если бы он это сделал, я бы не стала слушать и разговаривать... Меня пугал он, пугало его близкое присутствие, мне хотелось, чтобы он был рядом и как можно дальше! Хотелось, чтобы он вернул тепло своих рук, лежащих на моей талии, и хотелось, чтобы он никогда больше ко мне не прикасался. Эта какофония эмоций, желаний, странных образов, выводила меня из равновесия. И, был ещё один, немало важный момент, о котором не стоило забывать. А, если быть точной, то их было несколько. Во-первых, Брэйдан считает меня мужчиной...Что я последнее время, как-то упускала из виду, но его странные знаки внимания, наверное, не совсем естественны среди мужчин? А, вдруг, у них так принято? Или, может, ему нравятся мужчины...? Нет, этого не могло быть, ведь он же женится... Он женится, и это, во-вторых, почему... что? Только сейчас, я начала осознавать, те чувства, что зарождались внутри меня так ясно, как никогда прежде. Но, это же невозможно?

  Я вновь замерла на середине шага, не в состоянии понять, осмыслить, осознать! Как это возможно? Как...пришло в мою душу это странное, всепоглощающее чувство? Как сумел появиться его росток, и всего за несколько недель, словно ядовитая лиана, опутать сердце, душу, разум? Разрастись везде, куда было способно добраться, а я понимаю это только сейчас, смотря в спину человеку, который решительно идет вперед, уходя от меня все дальше и дальше. И ведь бесполезно пытаться сохранить это, как не следовало и осознавать, что оно есть. Совсем скоро мы окажемся в северных землях, где Иола станет женой Брэйдана. А я, словно побитая палкой собака, уйду, зализывая раны, что может быть и неосознанно, оставит этот северянин у меня на сердце. Ведь будет именно так. Даже, если он поймет, что я женщина, сможет ли это что-то изменить?

  На душе стало совсем тоскливо. Чувство безнадежности разрасталось внутри все сильнее и ярче. Как-то некстати, пришла мысль, а могу ли я вообще претендовать на его внимание? Красива ли я? Достаточно ли интересна для мужчины, чтобы задуматься о том, что меня можно полюбить? Никогда прежде не волновал меня этот вопрос. Да и с чего бы?

  Я вновь зашагала следом за северянином, только вот больше не было в душе трепета от одного взгляда на него. Точнее к трепету, присоединилось ещё и отчаянье, как же так?

  Мы присоединились к обозу практически сразу, как оказались на дороге. Должно быть, северяне могли передавать мысли друг другу, иначе не объяснить, как они узнали, когда выдвигаться, и что Брэйдан нашел меня вчера вечером. А, судя по тому, что сам северянин сказал, что передал им, обо мне, то вывод мой был именно таким.

  Брэйдан, совершенно спокойно подошел к своему жеребцу, забрал поводья у Рика и даже не посмотрев на меня, запрыгнул в седло.

  Казалось бы, ничего страшного не произошло, а обидно стало все равно. Моего Осла удерживал Сэй Лум и когда я подошла к нему, он тут же поинтересовался, не желаю ли я пересесть на лошадь? Раньше, наверное, согласилась бы не задумываясь, а теперь не хотелось.

  Обоз наш сильно уменьшился, и теперь состоял из пяти повозок, где место возниц занимали оставшиеся в живых воины Аира, северян, Сэй Лум и меня. Наши мудрецы тоже понесли утрату. В страшную ночь погиб целитель.

  Стоило мне оказаться верхом на воем 'скакуне', как Осел целенаправленно потрусил ближе к жеребцу Брэйдана, к которому он столь сердечно прикипел за последнее время. Да, и похоже не он один, только в отличие от Осла, мне нравился тот, кто с гордой осанкой восседал на вороном коне, хмуро смотря вперед и, казалось, ничего не замечая вокруг.Мы ехали молча, казалось Брэйдан никак не отреагировал на то, что я подъехала ближе к нему. Он все так же продолжал о чем-то сосредоточенно размышлять. Я же сначала расстроилась, толком не понимая отчего, потом же решила, что все это может и подождать. А, вот то, что я нигде не видела Кельма, меня насторожило. Его коня вел за своим Олаф. В то время, как самого воскресшего северянина нигде не было. Почему-то я была уверенна, что уже сегодня утром он сможет подняться и самостоятельно передвигаться. Возможно, что у него будет легкая слабость. Неужели я ошиблась?

  - Олаф, - негромко позвала я северянина, что ехал прямо позади меня.

  Усатый мужчина выглядел лет на десять моложе, чем вчера. Чему-то улыбался, напевая себе под нос какую-то весьма заунывную мелодию, и едва ли не радовался всему и вся. Олаф расслышал меня не сразу, где-то со второго раза. Казалось, что он совершенно не осознает какой вид у него сейчас, а может у северян принято открыто выражать то, что на душе?

  - Чего тебе, малец? - добродушно поинтересовался мужчина.

  - Где Кельм, Олаф? - несколько встревожено спросила я, указывая взглядом на неспешно идущую следом рыжую кобылу.

  - У него, - нахмурился Олаф, а я вдруг испугалась, что что-то случилось, пока меня не было? Но, тогда, почему все такие спокойные? А сам отец Кельма сияет получше новой монетки? - Stephen, as sage 'ausschlaze ubungen'? (Стефан, как сказать 'постельный режим'?) - тихо поинтересовался он у пристроившегося рядом с ним Стефана.

  - Он режет в постели, - не задумываясь, перевел Стефан, и серьезно кивнул мне.