Артуриана (СИ) - Старкина Виктория

Король-рыбак был сильным чародеем, но куда ему тягаться с Морганой, что была сильнее, чем любая колдунья тех времен, даже чем сама Владычица озера, которая иногда навещала сына и пыталась спасти его спутницу, однако и леди Вивиана не могла помочь. Магия Феи Морганы слишком могущественна, никто не сумел бы уберечь несчастную Элейн!

Похоронив ту, что была его спутницей долгие годы, но так и не стала законной женой, ведь в лесах Броселианда никому нет дела до брачных обрядов и официальных церемоний, Ланселот долго был безутешен, как и старик-отец. А потом решил, наконец, что время пришло, и объявил Галахаду и Королю-рыбаку свою волю.

— Я остался здесь, с Элейн, как повелел мне дух Броселианда, и не покинул ее, покуда она была жива. Но теперь должен снова быть в Камелоте, должен вернуться к моему королю, который уже отчаялся, наверное, увидеть меня. Я должен представить сына ко двору, уверен, Артур не откажет и включит Галахада в число рыцарей Круглого стола, ведь он чист душой и умеет отлично сражаться. Чувствую, исполнил я ту задачу, которую дал мне заяц, и теперь могу вернуться ко дворцу с чистой совестью и не принести несчастья в Логрес.

Король-рыбак подошел и крепко сжал его руки.

— Да, ты исполнил волю невидимого духа, — кивнул он. — Но беда все равно следует за тобой, и, вернувшись в Камелот, принесешь ты несчастья в славный город, как принес несчастье и моей бедной Элейн. Потому что такие как ты: слишком красивые, слишком благородные, слишком отважные, всегда приносят несчастья, — ведь зависть людская неотступно идет за ними.

Ланселот помолчал, пытаясь осмыслить слова мудрого старика, а потом крепко обнял Короля-рыбака и произнес:

— Раньше у меня была лишь матушка, леди Вивиана, Владычица озера. А теперь я обрел в твоем лице и отца, ибо ты, отец моей Элейн, был и мне будто родной отец. Спасибо за все, спасибо за мудрые советы. Однажды Галахад вернется к тебе, жди его. И покажи ему чашу Грааля, когда он о том попросит, потому что верю, мой сын будет достоин разгадать ее тайны. А теперь — нам нужно идти. Прощай, Король-рыбак!

— Прощай, мой сын, — сказал старик и прослезился, обнимая лучшего из рыцарей Камелота.

Сразу после сэр Ланселот и его сын Галахад, оплакав покойную Элейн, оставили замок у реки, покинули леса Броселианда и отправились прямиком в Камелот, ко двору короля Артура.

Но прав был старый Король-рыбак, ибо едва Ланселот снова оказался в Камелоте, едва вошел в залу, где собрались рыцари Круглого стола, едва растроганный и счастливый, как никогда прежде, Артур прижал его к своему сердцу, заметил рыцарь королеву Гвиневеру.

И лишь только он увидел свою возлюбленную — как будто не было всех этих лет, как будто лишь вчера отправился он на поиски Грааля, и любовь с новой силой вспыхнула в сердце Ланселота.

А королева, не в силах сдержать своего счастья, прижала руки к груди и лишилась чувств: столько лет считала она своего любимого погибшим, и однако вот он стоял перед ней, живой и невредимый, такой же прекрасный, как в тот день, когда покинул он Камелот по приказу своего господина!

И в сердце королевы любовь разгорелась еще сильнее, чем прежде, она уже не могла и не хотела ее скрывать, придворные перешептывались и осуждали Гвиневеру, король Артур хмурился и молчал, но ничто более не заботило женщину — отныне рыцарь снова был рядом! И ее сердце пело от радости.

— Остановись, Гвиневера, — сказал ей Артур, придя вечером в спальный покой жены. Та сидела на низенькой скамье и расчесывала гребнем длинные прекрасные волосы. — Еще немного и будет поздно. Несчастье сулят Камелоту твои поступки! Разве этому учит тебя твой бог? Разве не говорит он, что жена должна любить мужа? Разве не говорит, что должна быть ему верна?

— Да кто бы говорил! — воскликнула своевольная красавица, гордо вскинув подбородок, — А разве ты веришь в моего бога? И разве не говорит мой бог, что и муж должен любить жену? Разве не говорит, что должен быть верен жене?

— Но я верен тебе, — Артур развел руками.

— Прекрати! Не обманывай ни меня, ни себя! Да все в королевстве прекрасно знают, кому принадлежит твое сердце! Стыдись Артур, она же твоя родная сестра! И это моя любовь несет Камелоту несчастья?! Нет, это ты, Артур, не хочешь услышать голос совести, и потому твое прекрасное королевство придет в упадок, потому твой замок будет разрушен, а твою страну захватят саксы! Помяни мое слово, твою страну захватят саксы!

Эти слова привели Артура в настоящее бешенство: он хотел ударить жену, но не мог позволить себе бить слабую женщину, и потому лишь вскричал:

— Замолчи, жена! Или темное овладело твоей душой! Будь прокляты твои слова и твой язык!

Король выбежал из спального покоя Гвиневеры и никогда уже больше не входил туда. И едва ли это могло способствовать рождению у королевской четы наследника. Королева смирилась, что у нее не будет детей и готовилась принять монашеский сан однажды, что и сделала несколько лет спустя.

А Артур смирился, что единственным его сыном станет сэр Мордред, известный другим, как племянник короля: юноша, рожденный от случайной связи с Моргаузой, с той сестрой, которую Артур никогда не любил.

Но, несмотря на открытую привязанность королевы к Ланселоту, Артур радовался возвращению своего любимого рыцаря. Сердце его было слишком благородно, чтобы позволить ревности победить добрые чувства, которые он испытывал ко всем своим верным братьям, а Артур считал рыцарей Ордена братьями, тем более, что родных братьев у него не было. Лишь сестры, принесшие печаль и страдания и ставшие злым роком.

Потому он искренне приветствовал Ланселота и от души возрадовался, когда узнал, что у рыцаря появился сын, да еще такой славный, сильный и отважный юноша, как Галахад. Несмотря на то, что Артур был довольно наивен для правителя, он все-таки умел видеть в сердцах людей, и его поразила чистота души юноши, восхитил возвышенный взор его глаз, устремленный к небу, как если бы и правда тому были доступны высшие тайны.

Этот мальчик — не из тех, кто может предать, он не стремится к власти, чужд тщеславия и других пороков. И в отличие от своего отца, не станет смотреть на чужих жен, ибо нет в нем человеческих слабостей, все в нем — лишь святость и скромность.

Без колебаний посвятил он юного Галахада в рыцари, — совсем еще мальчика, младше него был лишь сэр Ивейн, сын Морганы, — и повелел король Галахаду занять место за Круглым столом.

Но все места были заняты, свободным было лишь Гибельное место, но юноша, не знавший о страшном проклятье, с готовностью занял его. Замерли сердца рыцарей и самого короля от ужаса — но, чудо! Смерть не пришла за Галахадом, как немедля приходила за всеми, кто лишь приближался к проклятому Гибельному месту. И понял тогда Артур с восторгом, что перед ним совершенный рыцарь, тот, чьего прихода ждали они столь долго.

Даже королева Гвиневера, которая сначала разозлилась, узнав о длительной связи своего возлюбленного с дочерью Короля-рыбака, подарившей тому сына, со временем не могла не полюбить юношу, столь много добра и теплоты было в его сердце.

Ланселот же смущался в присутствии королевы, в глубине души чувствовал он стыд и раскаяние, что изменил своей любви и столь долгие годы счастливо прожил с прекрасной Элейн, но в то же время знал: такова была воля духа Броселианда, а всезнающий дух не может ошибаться. Значит, так нужно! К тому же, Гвиневера — чужая жена, да еще супруга его короля и господина, и связь ее с рыцарем способна привести не только к разногласиям в королевской чете, не только к ссоре Ланселота с Артуром, но и к войне, и к большим несчастьям для всех жителей Логреса!

Потому еще долгое время Ланселот боролся со своими чувствами, но однажды они все ж одержали верх над голосом совести.

Галахад же при дворе завел дружбу с юным Ивейном, который восхищался умом и военным мастерством юноши, старшие рыцари тоже уважали мальчика за принципиальность и ясность взглядов, и даже коварный сэр Мордред, относившийся к каждому, кто мог встать между ним и благосклонностью короля Артура, с подозрением, чувствовал к юноше неизъяснимую симпатию.