Артуриана (СИ) - Старкина Виктория

Вскочил он на своего коня, попросил передать от него поклон леди Элейн, а после помчался прочь, пока не скрылся в лесной чащобе. Элейн же, стоя на башне замка, печально смотрела ему вслед, слезы текли из ее глаз, ведь она думала, что после этой ночи рыцарь останется с ней навсегда, думала, что станет ее мужем, как и обещал отец.

— Не переживай, дочка, — сказал Король-рыбак, заметив ее горе. — Обещаю, он обязательно вернется. Будь благоразумна и жди. И тогда — все сложится хорошо! Помни, ведь я могу видеть грядущее!

Король-рыбак недоумевал, почему будучи столь могучим колдуном, не передал он своего дара дочери: Элейн была не способна даже к самой простейшей магии, она не видела вещих снов, не читала заклинаний, не колдовала, не заглядывала в кристаллы, не готовила зелья и даже не лечила раненых — она не владела ничем, что можно было бы назвать волшебством, скорее всего, Элейн пошла в мать, которая была дочерью знатного землевладельца, обычной женщиной, красавицей, но не колдуньей. Элейн обладала горячим верным сердцем, умела любить и умела страдать, но не ворожила.

Сможет ли юная Элейн бороться за сердце Ланселота с могущественной волшебницей Морганой и обличенной властью королевой Гвениверой, прекрасной супругой великого Артура?

Король-рыбак надеялся, что его хрупкая дочь все выдержит и выйдет победительницей из этой борьбы.

Глава 2. Невидимый заяц

А Ланселот меж тем отправился на поиски невидимого зайца, духа леса Броселианда, который единственный мог избавить его от проклятья. И скакал он по лесу долгие дни, звал и звал, умолял откликнуться, ведь дух мог явиться, лишь если сам пожелает.

Но все напрасно, дух леса, коварный и лукавый, скрывался от рыцаря, путал следы, насмехался над ним, пока не оказался сэр Ланселот на поляне, где возвышались волшебные каменные обелиски, что некогда установил здесь, как говорили, могучий Мерлин. Правда сам Мерлин говорил, что обелиски стояли тут раньше, много раньше, будто прибыли они из космоса, из других миров, и обладали необычайной волшебной силой, могли отогнать зло, исцелить, спасти от смерти и от любого несчастья.

И едва оказался Ланселот на поляне, он спешился, радуясь, что вновь находится среди знакомых с детства мест, направился к обелискам, чтобы поприветствовать древние камни. Но не добрался, потому что вдруг получил сильнейшую оплеуху, сначала по одной щеке, потом по другой. Ланселот застыл, изумленный, ведь никого не было рядом и в помине, а потом услышал тоненький зловредный смех и догадался, что так развлекается невидимый дух.

— Подожди! — закричал он, бросаясь в погоню, — Подожди! Скажи хотя бы, за что ударил меня!

Но заяц уже мчался прочь, лишь трава приминалась под его маленькими лапками, и Ланселот скакал по этим следам, пока не выбился из сил его конь. Остановился он на широкой поляне, спешился. Бока лошади тяжело вздымались после бешеной скачки, да и сам рыцарь устал. Ланселот присел на траву и в отчаянии закрыл лицо руками. И тогда услышал вдруг голос, тихий, будто шелест листвы на деревьях.

— Кто ты и зачем несешься по моим следам? Почему так давно зовешь и преследуешь меня?

Взволнованный, Ланселот вскочил на ноги.

— О великий дух Броселианда! — вскричал он, не в силах сдержать своих чувств, — Смилуйся! Я — несчастный сэр Ланселот, рыцарь Круглого стола, тот, кого отправили на поиски Святого Грааля. Отправился я не по своей воле, но по приказу моего господина, славного короля Артура, что правит в Камелоте! И долгие годы шел я, чтобы найти Грааль, проехал множество земель, а после — оказался на берегах таинственного озера, где встретил хранителя чаши, Короля-рыбака. Тот был добр ко мне, принял в своем доме, предложил пищу и кров. И я рассказал ему, зачем пришел. Король-рыбак прислушался к моим мольбам, обещал показать священную чашу, однако просил подумать, говорил, что не достоин я держать ее. Но моя гордыня была непомерной, я не думал, что чаша может погубить меня. И настоял на своем. И тогда появились прекрасные дамы, внесли они чашу Грааля, и взял я ее в свои руки. Но не увидел Создателя, но не услышал его голоса и не узнал ответа на свой вопрос. Понял я, что Грааль счел меня недостойным. Опечаленный, решил вернуться в Камелот. Но Король-рыбак предостерег: не могу я вернуться в Камелот, потому что великое горе идет по моим следам, несчастье могу принести своему народу и своему королю. Лишь ты можешь спасти меня. Назначь мне службу, которую должен я нести, чтобы искупить свой грех, выполнив твою волю, смогу вернуться в Камелот и дальше служить своему королю верой и правдой.

Заяц не сразу ответил на мольбу рыцаря, а долго думал над его словами и после произнес:

— Скажи мне, почему же чаша Грааля не признала тебя? Почему сказала, что ты недостоин видеть Создателя? Не потому ли, что твоим сердцем владеют недостойные чувства: ты позволил себе смотреть на жену своего господина, не так ли? Думаешь, подобный тебе может увидеть Создателя? Нет, пока не раскаешься в грехах, тебе не встретиться с ним. И что-то подсказывает мне, что случится это нескоро. До самого дна предстоит тебе испить чашу страданий!

— Разве может любовь быть грехом? — воскликнул несчастный рыцарь. — Ведь я не прошу о многом, хочу лишь видеть свою возлюбленную, знать, что с ней все хорошо и что она тоже любит меня!

— Что ж, ты так ничего и не понял, — кивнул заяц и вдруг стал видимым. И сэр Ланселот увидел прямо перед собой маленького серого зайчика, что сидел у его ног: он не казался величественным духом, а всего лишь слабым зверьком. Заяц поднял мордочку, повел носом, а после произнес:

— Хорошо, назначу я тебе службу и надеюсь, хоть с ней ты справишься!

— Клянусь! — пообещал рыцарь. — Сколько бы лет ни ушло, даже если уйдет вся моя жизнь!

— Отлично, — кивнул заяц, — Тогда вот тебе задача: возвращайся в дом Короля-рыбака и посвяти свои годы тому, что найдешь в этом доме.

— Но там ничего нет! — воскликнул изумленный Ланселот, — Там лишь чаша Грааля, что не признала меня, да алые розы. Не могу же я выращивать всю жизнь эти розы!

— Почему же? — заяц вдруг оглушительно рассмеялся, его смех громогласно повторило многократное эхо. — Я прикажу — и ты будешь выращивать розы! Но нет… не только розы. Возвращайся, никогда не знаешь, что может тебя ждать!

— Хорошо, будь по-твоему, — поклонился сэр Ланселот. — Клянусь, что вернусь в замок Короля-рыбака и исполню твою волю. А после — как снимешь с меня заклятье, ничто не удержит меня уж вдали от Камелота и моей возлюбленной!

С этими словами сэр Ланселот простился с зайцем, который снова стал невидимым и помчался навстречу своим обычным проказам.

А рыцарь отправился туда, куда отныне вела его дорога — в замок на берегу реки, где жил старый король и его прелестная дочь. Ланселот почувствовал, как сердце возрадовалось, едва вспомнил про юную девушку, что сумела очаровать его своей нежностью и красотой.

Сэр Ланселот преодолел многочисленные тропы Броселианда, прежде чем оказался на берегах узенькой речки, по течению которой направился в поисках чудесного замка.

Наконец, увидел он вдали его башни, но удивился: на озере нигде не было Короля-рыбака, возле замка не суетились слуги, там царила мрачная атмосфера запустения, как если бы в поместье пришло великое несчастье.

Сердце Ланселота сжало дурное предчувствие, он пришпорил своего скакуна и помчался, словно ветер, чтобы как можно скорее узнать, что же произошло.

Рыцарь спрыгнул на землю у ступеней, ведущих в дом, взбежал наверх, прошел под низенький каменный свод во внутренний двор, где и встретил старого слугу, которого остановил окриком.

— Эй, почтенный! Что здесь случилось? Почему так мрачно и тихо? И где хозяин замка? Я явился, чтобы выполнить свою задачу — должен остаться отныне здесь, так где же Король-рыбак?

Слуга ничего не ответил, лишь молча покачал головой, бросил на рыцаря печальный взгляд, а потом махнул рукой, и, обернувшись, сэр Ланселот увидел короля.