Сад блуждающих снов - Анна Рудольф

Она приоткрыла глаза и тут же сощурилась от яркого света: солнце подбиралось к зениту.

— Госпожа?

Мэй повернулась к нему, подмечая разбитый висок. Шэн Юэлин сел, дезориентированно разглядывая дорогу — тот же самый тракт, что привел их в воскресший Сан Ли.

Мэй снова уставилась на небо. Облака немного рассеялись, пропуская свет, но продолжали угрожающе клубится, столь непохожие друг на друга.

Видно, Шэн Юэлин подумал о том же самом.

— Мы выбрались.

Она отстраненно кивнула.

— Госпожа…

— Нам надо двигаться дальше, — она вскочила и принялась рыться в рюкзаке. — Сейчас найду пластырь, надо заклеить твою голову.

— Янмэй.

Она обернулась и наткнулась на протянутую ладонь. Не понимая, что с ней делать, она нарочито небрежно пожала ее и вернулась к поискам. Шэн Юэлин странно посмотрел на свою руку и занялся мечом. Лазурная кисточка с серебряным шариком печально качнулась.

— Так нельзя! — Мэй опустила рюкзак и зажмурилась. — Мы можем хоть что-то сделать для Сяосяо? Освободить ее душу, отправить в круг перерождения?

— У меня не хватит сил, — после паузы признался Шэн Юэлин. — Не в таком состоянии. Ты умрешь раньше, чем я доведу ритуал до половины.

— Тогда на обратном пути?

По его молчанию стало ясно: никто не будет тратить время на монстров. Проще изгнать уже сформировавшегося демона, чем пытаться упокоить его с миром.

— Я призову сильнейших заклинателей из Бай Ю.

Мэй кивнула. Иллюзия надежды лучше, чем ничего.

— Император убил того человека собственными руками, — сказала она, когда они шагали на восток. — Во сне заклинатели из Фэн Е Си сказали, что его похитили утром того же дня, а потом явился туман.

— Определенно, жители окрестных земель исчезли после ритуала, — согласился Шэн Юэлин. — Возможно, происшествие в Шуй Лю Мин носит тот же характер. Неизвестно лишь, какую цель преследует Император.

— Цзетянь была с ним. Она не знает?

— Если у нее были догадки, она ни с кем не поделилась ими.

Самым разумным было рассказать Шэн Юэлину о Проклятом Императоре, ведь тот выразился предельно ясно: ужасный ритуал совершался для его подчинения и манипуляций с Печатью. Однако, Мэй не могла выдавить ни слова.

Она то и дело косилась на точеный профиль заклинателя с криво наклееным от виска до уха пластырем, но каждый раз кусала себя за язык.

— В документах, которые я отдала, было что-то важное?

— Листы оказались пусты.

Первой Мэй пришла мысль о смазавшихся из-за воды чернилах, второй — о том, что иллюзорный сон никак не мог передать того, чего не знал сам.

Она достала бумаги, едва не засветив письмо Цзетянь, и отдала ему.

Шэн Юэлин бегло пробежался по ним, глубоко вздохнул, явно сдерживая брань, и вернул с заверением изучить внимательнее во время привала.

Тракт пустовал. Поле по левую руку от них тоскливо шуршало, словно нечто брело за одинокими путниками на границе сна и реальности. Мэй сдерживала слезы, думая о Сяосяо, которая никому не желала зла. Маленькая девочка в большом мире, не дождавшаяся ни отца, ни матери.

У них осталось немного воды и еды из припасов Цзинлуна, которые даже при экономии закончились к закату. Им удалось добраться до каменного плато, на котором стоял старый полуразвалившийся храм. Изучив его со всех сторон, Шэн Юэлин пришел к выводу, что лучшего места для ночлега не найти. Рядом оказался чистый источник, питавший бойкую речушку.

Когда понадобился костер, Шэн Юэлин собрался разжечь его духовной силой, но передумал и ненадолго скрылся в сумерках, а вернулся с двумя камнями, которые долго и упорно обстукивал, пока не высек искры.

Мэй снова отварила рисовую кашу, от которой ее уже начало мутить. Они с Юэлином разделили вяленое мясо — не острое, слава Богу! — и устроились рядом друг с другом на ворохах сена.

— И Шацзы расскажет всем, что мы мертвы? — спросила Мэй.

В тишине было слышно, как шуршат снаружи мелкие зверьки, вроде полевок, и стрекочут цикады. Одинокий комар залетел внутрь, противно позвенел и испепелился прицельно пущенным талисманом.

— И обязательно выставит себя героем.

Снова воцарилось молчание. Мэй рада была бы провалиться в сон после пережитого, только каждый раз из темноты выплывало искаженное страхом лицо малышки Сяосяо.

— Во время обеда он упомянул парную медитацию, — со стороны Юэлина раздался свистящий вздох. — Это то, о чем я подумала?

— И Шацзы идиот, — Шэн Юэлин отвернулся на другой бок, но долго не протянул и снова лег на спину. — Парная медитация или двойное совершенствование — специфическая практика, при которой два заклинателя обмениваются энергией во время… очень тесной близости. Мы в Бай Ю не практикуем подобного! Это требует подготовки и доверия, которое достигается разве что между супругами.

— Почему тогда супруги не занимаются такой медитацией?

— В процессе необходимо сосредоточиться на духовной энергии, а не… удовольствии.

— То есть, приятное с полезным никак не совместить?

Шэн Юэлин сердито засопел, нехотя отвечая:

— В старых текстах есть записи о подобном. Но это высший уровень совместимости духовных энергий, когда они становятся единым целым и сами перетекают из сосуда в сосуд.

— Понятно. — Она немного помолчала. — А утки мандаринки…

— Янмэй, ради всех Небес! Пожалуйста, спи.

Она послушно опустила веки, улыбаясь украдкой. Тревоги отступали: вытаскивали острые когти из ее сердца, затихали и разбредались по скрытым закоулкам разума.

Хотя бы эту ночь — в старом храме под защитой позабытого божества — она провела спокойно.

Глава 21. Скованные

Следующий день стал как две капли похож на предыдущий: Мэй и Юэлин шли по пустому, местами заросшему тракту. Осенние пейзажи радовали красотой, однако, кроме одиноких путников, некому было любоваться ими — поселения, мимо которых проходили Мэй и Юэлин, оказались покинуты.

— Простым людям тяжело находиться рядом с оскверненными землями, — пояснил он. — Зло незаметно проникает в тело, поражая органы, разум и дух. Некоторые лишаются рассудка, кто-то заболевает или живет в постоянной тревоге. После падения Проклятого Императора высвободилось много демонической энергии, это привело к эпидемиям, войнам, разгулу нечисти. Однажды группа заклинателей осмелилась подчинить ее себе с помощью Полуночной печати, и поначалу казалось, что им удалось. Но вскоре они исчезли на многие годы.

Мэй громко чихнула, спугнув случайную птицу.

— Их нашли?

Шэн Юэлин кивнул.

— Полностью утративших человеческий облик.

— То есть, они превратились в демонов? Как та несчастная Хуапигуй?

Вопрос о создании новых чудовищ беспокоил обоих, и если Мэй размышляля о них в контексте поджидающей за углом неизвестной хтони, то о чем думал Шэн Юэлин, она не представляла: тот упорно не делился с ней