Огонь в янтаре - Катерина Крутова

Дир презрительно скривился, пожевал сухими губами, будто сплевывать собрался и с нескрываемой ненавистью проскрипел:

— Не ровня ты мне, лучник Возгар, и люди твои в подметки моим не годятся. По-хорошему хотел обойтись, но видно не судьба. Лишь одному из нас достанется слава убийцы дракона и золото Крезово, а за голову другого я бы и трухлявого пня не дал.

Наемник развернулся, направляясь к конюшням. Коротать ночь под одной крышей с людьми полукровки не любили. Поговаривали, что с последними солнечными лучами засыпает в них душа человеческая и проступает темная суть.

— Моей добычей ящур поганый станет, — бросил Возгар в спину соперника, но тут же пожалел о слетевших с языка словах — больно по-детски прозвучала бравада.

— Ну-ну, — не оборачиваясь, рассмеялся Дир, — хвалился парень бревном в штанах, пока девки всей Вельрики над сучком его потешались.

Раздосадованный лучник стукнул кулаком по перилам. Хотелось догнать и выбить спесь из проклятого наглеца, но он и так поддался на провокацию, невольно подтвердив взятый заказ. Наивно было полагать, что великий Крез удовольствуется одним охотником на драконов. Не зря хихикал Зимич, когда восторженный наемник, покинув хоромы правителя, делился удачей, потрясая кошелем со щедрым задатком.

— Пойди туда, не знаю куда, добудь ту, кто лишь в сказках живет, да с пьяну чудится. Драконов живых уж три жизни людских как никто не видел, а ты убить ее взялся и приплод нерожденный ко двору принести. Чего сразу не договорился подношенье молодильными яблоками сдобрить, да краеугольный горюч-камень из самой Авадали достать? Всяко проще, чем за Крезовыми хотейками гоняться, — подтрунивал домовик, и даже молчаливый Берген согласно поддакивал его тираде.

Сколько себя помнил, Возгар мечтал стать убийцей драконов, тем, кто встанет в ряд с богатырями прошлого, о ком сложат саги, и чье имя рунопевцы понесут из уст в уста. Но последний дракон пал, увенчав собой Бабийхолм больше ста лет назад. Все, что от него осталось — черный коготь, нанизанный на шнурок меж янтарных бусин, напоминание о славном предке, сразившем крылатого ящура меткой стрелой.

Ни мгновенья не раздумывал наемник, когда на хвосте тайной вороновой почты, которой пользовались благородные заказчики в делах особо секретных и важных, прилетело приглашение лучнику Возгару, потомку легендарного Светозара, вместе с дружиной прибыть ко двору Креза по особому тайному поручению.

Хоромы правителя Вельрики располагались на самой верхушке холма, венчающего собой многоликий и суетливый Бабийхолм. До битвы Пепла и Злата здесь была долина, а в ней бедный поселок — пастуший стад, будто в шутку названный Златым. Больше дюжины лун бились люди под командованием первого из Крезов с огненными ящурами-душегубами, и один за другим пали драконы, заполнив дол крылатыми мертвыми тушами. Погребли под собой они и Златой стад и тысячи павших воинов. Вдовьими слезами пропиталась земля долины и гора из останков людей и ящеров, отдавших в той битве свои жизни. Так вырос Бабийхолм — великий город великой Вельрики, основанный Крезом Первым во славу выживших и в память павших. Злые языки поговаривали, мол новый правитель хочет себе силу драконью заиметь, оттого на их костях терема строит, да Крезовы вэринги быстро пресекли те разговоры.

Сценами легендарной битвы и славными деяниями правителей Крезов были расписаны стены галереи, по которой Возгар с товарищами шли на тайную встречу. «Каков он, правитель Вельрики?» — задавался вопросом каждый из них.

Первым разочарованно выдохнул Зимич, когда стража на входе в зал отсекла его и Бергена:

— Только Возгару, потомку богатыря Светозара, позволено дальше. Прочие в людской подождут.

Берген равнодушно опустился на покрытую алым полотном лавку, а старик в показной суетливости принялся сновать от стены к стене, то покачиваясь и хватаясь за резные наличники окон, то горбясь от спинной боли и припадая к полу. Сердобольная чернавка, провожавшая их со двора, поспешила помочь Зимичу устроиться поудобнее, а Возгар только усмехнулся в усы. Хитрости полукровки, рожденного бабой от домовика, были ему давно известны. Старый пройдоха исподволь прислушивался, у Крезовых хором секреты выспрашивал, да своих родичей подзывал. Те, конечно, могли милостью не снизойти, но за попытку дракон пятки не поджарит.

Возгар предвкушал встречу с правителем. Представлял его могучим воином, как на знаменах и эмблемах вэрингов — в златых доспехах с копьем, пронзающим чешуйчатое тело. Но вместо Великого Креза, в не то, чтобы большом и не особо парадном зале его встретил нервный худой человек, с глазами, утомленными виденным, и голосом, уставшим от болтовни. Мужчина опирался о подлокотник гигантского трона с удивительно миниатюрным, словно на ребенка рассчитанным, сидением. Перед ним стояла изящная резная скамеечка, вроде той, на которой старухи любят греть ноги, расположившись с рукоделием у очага.

«Креслице-то рассчитано на недоросля, или коротконогого узкозада, который без подножки забраться не сможет», — подумал Возгар, склоняясь в поклоне перед Крезовым посланником.

Едва удостоив вошедшего взглядом, дворцовый скороговоркой речитатива прочел обязательные слова приветственной грамоты, восхвалявшей деяния Крезов от Первого до Шестого, обозначил кару за неподчинение и обман, посулил в награду земельный надел в любой части Вельрики и дюжину златников тому, кто принесет ко Двору голову поганого ящура. Мол, над дальними Фьордами видел люд дракониху, что горит огнем ярче солнца, а в чреве своем носит погибель человеческую.

От Возгара только и требовалось, что кивнуть, да макнув палец в бузинный сок начертать свое имя в знак согласия и получить на расходы три серебряных крезика. А после дворцовый удалился, оставив наемника осмысливать полученный заказ.

Уже на крыльце хором, устав отмахиваться от потока расспросов Зимича, Возгар привычно погладил теплый на ощупь амулет:

— Собирайте котомки — я знаю куда идти.

Для Бергена уверенности лидера вполне хватило. Широким шагом, минуя за раз по две ступени, воин спустился с крыльца Крезовых палат. Лучник последовал было за другом, но оглянулся на старика, замешкавшегося у дверей.

— Дурное задумали, — домовик жевал сухими губами, оглядываясь вокруг. Щурился от полуденного солнца, зацепившегося за резной конек терема, улыбался чумазой детворе, с боязливым любопытством высунувшей нос с кухни, но дольше прочего смотрел на простор Бабийхолма, раскинувшегося за порогом господских хором. Не отводил слезящийся взгляд, словно любовался напоследок да никак не мог наглядеться впрок.

— Забыли люди, но я помню присказку — нет в смерти драконьей ни злата, ни славы, лишь угли, пепел да горькая тьма. Куда ты тянешь нас, друже?

Возгар одобряюще улыбнулся старику:

— На Твердыш Пращура к Драконоборцам. Кто лучше них знает, где искать последнего ящура?

Зимич покорно кивнул, принимая судьбу, и друзья покинули Крезов двор, не