Герцогиня: ветер судьбы - Красовская Марианна

Поднялась, огляделась. Вершина этой горы была срезана, как ножом. Все здесь серое и коричневое, травы мало и деревьев не растет. Прохладно – снизу теплее. И вид просто удивительной красоты: весь залив как на ладони. Застыла, ежась от порывов ветра, засмотрелась. Не услышала шагов сзади, а может, их просто не было. Только скрипучий голос:

– Что ты ищешь тут, белая рыбка?

– Я ищу чуда, – ответила я, оборачиваясь.

Старик с длинными седыми волосами был стар, как этот мир. Неожиданно яркие глаза блестели на морщинистом черном лице. Одет он был внезапно очень роскошно – в некое подобие шелкового саронга. Да, шелк я узнала – мы привезли его сюда для обмена.

– Пойдем, рыбка, поговорим. И обувь оставь здесь.

Пришлось снимать сандалии. Идти по колючей траве и бурой пыли босиком было неприятно. Мне всё казалось, что я ступаю по пеплу тысяч сожженных здесь людей.

А хижина у шамана неожиданно оказалась самым настоящим каменным домом, разве что без окон. Свет проникал в широкие щели под крышей. Был здесь и стены, и очаг, и даже двери. На стенах маски и полки с различными сосудами. На земляном полу – циновки и подушки, на одну из которых мне было жестом предложено опуститься.

– Расскажи о своей беде, рыбка.

– Мой муж слеп. Я хочу знать, можно ли вернуть ему зрение.

– Сколько времени и от чего он ослеп?

– От удара по голове. А время… – я задумалась, подсчитывая. – От шести до двенадцати лун, я полагаю.

– Где он потерял свет? Здесь, на Островах? Твой муж – тот беловолосый мужчина, который жаждал познания? Он приплыл сюда на корабле из северных морей, верно?

– Да, это он. Шаман снизу сказал, что если зрение потеряно тут, на островах, то духи могут его вернуть.

– Да, это возможно. Послушай, рыбка. Я буду разговаривать с духами, а ты жди. Не выходи, не смотри. Духи не любят любопытных. Можешь поспать пока.

Я закивала. Пока все шло просто отлично.

Шаман отвел меня в дальнюю часть хижины, крохотную каморку, где ничего, кроме постели и небольшого плоского камня не было. Принес мне миску с какой-то кашей и чашу с водой.

– Ешь. Пей. Иногда духи не отвечают несколько дней.

Поставил на пол весьма неожиданную вещь – фарфоровую ночную вазу. Боги, откуда здесь это?

– Сама знаешь для чего.

Ух, какой заботливый. Есть мне не хотелось, воду нужно поберечь. Надеюсь, до вазы дело тоже не дойдет. Спустя бесконечное количество времени стало темнеть, пришлось воспользоваться всеми предложенными удобствами и лечь в чужую постель.

Шаман пришел наутро, вывел сонную и ничего еще не понимающую меня из дома. Прямо возле входа был выложен круг из камней и костей.

– Духи дали ответ, – начал старик без всяких предисловий. – Они вернут то, что забрали. Если ты согласна заплатить.

– У меня есть шелк, и лен, и хлопок, и ценные меха, и железные ножи, – обрадовалась я.

– Нет, – спокойно и очень тихо перебил меня шаман. – Как ТЫ будешь платить?

– А как нужно? – спросила я растерянно.

– Возможно, ты согласишься отдать свое зрение в обмен на его глаза?

Я задрожала. На такой поворот событий я не рассчитывала. Это, кажется, непосильная для меня плата. Я очень люблю Армана, но свою жизнь губить ради его исцеления – это слишком жестоко.

– А можно я отдам только один глаз? – жалобно спросила я.

Старик вдруг рассмеялся.

– Ответь мне, рыбка, что такое любовь? – неожиданно спросил он.

Я растерялась.

– Любовь? Ну… это когда жить не можешь без человека? Когда хочешь, чтобы ему было хорошо?

– Нет, рыбка. Любовь – это не чувство. Любовь – это дар. Это отражение божественной любви. Как море отражает лучи солнца, так и глаза человека – отражают любовь. И чем чище и светлее человек, тем ярче она сверкает. Любовь – это стрела. Ты можешь лишь выпустить ее, а поразит ли она цель, зависит не только от тебя. Ветер, дождь, панцирь на груди другого человека может ее сломать. Любовь – это путь. Путь за тем, кто тебе нужен. Ты прошла этот путь, маленькая рыбка. В твоих глазах я вижу отражение солнца. А твой мужчина оттого и слеп, что глаза его не умели любить. Научился ли он, спрашивают духи?

– Я не знаю, – прошептала я. – Я лишь выпустила эту стрелу. Попала ли она в цель – судить не мне.

– За его часть тебе придется отдать часть себя, это неизменно. Иногда духи просят очень многого. Например – нерожденного ребенка. Смогла бы ты заплатить такую цену?

Я невольно скользнула рукой по животу. Так значит, мои подозрения верны. Я беременна. Мне эта мысль уже приходила в голову, но слишком рано думать об этом.

– Я смогу заплатить такую цену, – твердо сказала я.

В конце концов, у меня будут еще дети. А даже если и не будет – у меня есть сын. Да, я готова. Это страшно, мерзко и гореть мне потом в аду, но если это вернет Арману его глаз – пусть так.

Старик вдруг засмеялся. В руках у него появился нож. Я зажмурилась, умирая внутренне от страха. Он что же, разрежет мне живот? Внезапно голове моей стало так легко и свободно, я открыла глаза и увидела, что в руках у шамана мои волосы. Длинные, черные, они развевались, словно живые. Я ощупала затылок. Волосы он обрезал до самых ушей.

– Это все? – недоверчиво спросила я, видя, как он укладывает копну волос в каменный круг. — Всего лишь волосы?

– Тебе мало? Хочешь отдать что-то еще?

– О нет, меня очень устраивает эта цена!

– Ты нравишься духам, белая рыбка. И супруг твой нравится тоже. Все будет хорошо. И не думай больше ни о чем, некоторые вопросы – это просто вопросы.

Я поняла, это он про ребенка. Его не заберут. Это хорошо. Он меня потом простит, а прощу ли я себя – это неважно. У меня всё получилось.

– Что мне теперь делать?

– Уводи своего мужчину. Повязку с глаз не снимать до рассвета. И уплывайте отсюда как можно быстрее, пока духи не вспомнили про резню на Огненном острове.

Уводи? Повязку? Что все это значит?

Дверь хижины распахнулась. Оттуда вдруг показался Макеши, а следом – Арман собственной персоной. Откуда он здесь? Я сглотнула, с ужасом глядя на верного моего телохранителя. Они все слышали, да? И как я торговалась тут? Какой стыд!

На глазах у Волорье тканевая повязка. Он молчит. Положил руку на плечо Макеши и идет спокойно, словно меня и нет здесь. Что ж, я и это стерплю, я сильная. Потрогала волосы на затылке, вздрогнула. Бросилась к споткнувшемуся об камень мужу, подхватила за талию, накинула его руку на свое плечо. Он не оттолкнул.

– Как нам спустить его по горной тропе? – спросила я Макеши. – Как ты его вообще смог сюда поднять?

– А как, по-твоему, наверх поднимают тела? – ухмыльнулся туземец. – Ты же не думаешь, что тут один только спуск?

Вообще-то я так и думала.

Вдвоем мы довели Армана до широкого провала в земле. Здесь была установлена система блоков и висела огромная деревянная бочка.

– Все не поместимся. Сначала вы двое, потом я.

– А… можно я я другой дорогой? – заблеяла я, заглядывая в темноту провала. – Как пришла, так и вернусь.

– Я с тобой, не бойся, – неожиданно заговорил муж. Я вздрогнула, как от удара. – Иди ко мне, маленькая.

Пришлось идти. Прижалась к нему доверчиво, а он опустил руку на мои волосы, теперь стриженные под мальчишку, и скрипнул зубами. Ничего больше не сказал. Спускаться оказалось почти не страшно, канаты казались прочными, блоки – надежными, а в темноте ничего не было видно, но я притворно ойкала при каждом рывке веревки и дрожала. Мне так нравились его успокаивающие прикосновения.

Он не выпустил меня из объятий, даже когда бочка поползла обратно вверх. Снова и снова трогал волосы, касался скул кончиками пальцев, ощупывал плечи. Казалось ли, или тут было жарко, душно? Очень темно, я едва различала стены вокруг. Мы оба уже дрожали. Я чуть отстранилась, запуская ладони ему под рубашку. Гладила, царапала ногтями, вздыхала томно. Если бы не грохотавшая сверху бочка, мы бы, наверное, не сдержались, слились бы в вечной песне влюбленных.