Герцогиня: ветер судьбы - Красовская Марианна

– Помедленнее, ты, дикарь. Осторожнее.

Прежде я никогда не решилась бы сделать ему замечание. Но теперь слова сами собой вылетели изо рта.

– Я не могу, – выдохнул он. – Хочу тебя. Но постараюсь.

Первое движение, действительно, было почти нежным. Длинным. Медленным. Следующее чуть резче. Останавливается, тяжело дышит. Я обвиваю ногами его талию, цепляюсь за плечи. Арр мучительно стонет, прижимаясь к моему лбу своим мокрым от пота лбом. Я чувствую его еле сдерживаемое нетерпение, его дрожь. Виляю бёдрами ему навстречу, позволяя. Я привыкла. Мне больше не больно. С глухим рыком Арр делает несколько грубых, резких движений внутри меня и неожиданно изливается.

– Прости, – с неожиданно мягким смешком сообщает он. – У меня женщины почти год не было.

– Бывает, — хмыкнула я. — Я удивлена, Арр. Ты хранил мне верность… это так странно!

– Ива, я же говорил, что брак для меня – не пустяк. Я изменял тебе, это так... но только с Виро.

Я зажмурилась, снова защипало глаза. Услышать такое – это словно... словно... А Арман, снимая меня с себя, продолжал ровно, спокойно и почти страшно:

– Я думал о тебе все это время. Жалел, что так скверно себя вёл. Ты одна была моим светом в этой тьме.

Меня затрясло.

– Люблю тебя, – говорил Арман, как-то ловко поднимая меня на ноги, разворачивая меня лицом к стене и избавляя от рубашки. – Прекрати реветь, все же живы. Прости, Иветта, прости.

Я не понимала, за что он просит прощения – за прошлое или за то, что его мужественность опять раздвигает мои складочки, проникая внутрь. Пока осторожно, но первый же мой стон выпускает наружу зверя. Арман никогда не позволял себе такого, но теперь он рычит, сминает моё тело, кусает за плечи и нажимает между лопаток, заставляя изгибаться немыслимым образом. И он все ещё большой для меня. Рука Армана скользит по животу, проникая между ног, а вторая предусмотрительно зажимает мне рот. Вовремя. Моё тело, не знавшее мужчины столько времени, вдруг начинает колотить дрожь, ноги трясутся. Я отчаянно мычу ему в ладонь, почти теряя сознание от накатившей волны удовольствия. Я обмякаю, съезжая по стене. Руки саднит от трения о такую грубую опору.

Арман не возражает против смены позы, он приподнимает меня за бедра, ставя на четвереньки, и снова вбивается в моё тело. Теперь уже его ладонь не глушит стоны, которые я не могу сдерживать. Впервые мне плевать на все. Я почти рыдаю от слишком острых, болезненно-приятных ощущений. Мужские руки мнут и тискают грудь, обхватывают живот, сжимают шею. Я вздрагиваю, уже не в силах ни сопротивляться, ни подаваться навстречу его сильным яростным толчкам. Междугрудямистекают капли пота, бедра мокрые, скользкие не то от его семени, не то от моего возбуждения. Очередной оргазм, его напрягшиеся руки и громкое "Ууух" почти не приносят удовольствия, только накрывают пеленой усталости. Голова кружится так сильно, что не понятно, лежу ли я или парю в воздухе, а может, снова началась качка.

– Бедная моя девочка, я совсем тебя измучил, – шепчет Арр, а я распахиваю глаза, снова вспоминая, что это не сон, хватаю его за предплечья. Никуда больше его не отпущу.36. Шиноби

— Иногда я думал, что лучше бы я лишился мужского достоинства, чем единственного глаза, — с горькой иронией сообщает мне Арман, обтирая меня влажной тряпочкой. — Но знаешь… теперь думаю иначе. Ты дала мне надежду.

О, ради этих слов стоило плыть хоть на край света!

— Я научусь жить дальше, — мягко обещает он. — Ради тебя, ради нашего сына. Кстати, как ты его назвала?

— Акихиро, — хмуро отвечаю я, вдруг снова вспоминая, как он бросил меня в день родов.

Он хмыкает весело.

— В честь отца? Акихиро Шантор, ахха!

— Имя должен был сыну дать ты.

— О женщины! Ты разыскала меня только для того, чтобы оставить за собой последнее слово в разговоре?

— Нет, я разыскала тебя, чтобы у моего сына был отец. А у меня — муж.

— Что, не нашлось других претендентов?

— О, целая толпа. Но мне нужен только ты.

— Верю, — он наощупь поймал меня рукою, притянул к себе и зарылся носом в волосы. — А мне нужен мой экипаж, я же не могу их тут бросить!

— Я знаю, — тяжело вздыхаю я. — Но как это провернуть?

— Оружие есть? Знаешь, мы с радостью тут их всех уничтожим.

— Пара топоров и с дюжину ножей, – вздохнула я. – Мало.

— Мало, – согласился Арман. – А что Макеши, он же с тобой? У него какие мысли?

— Интересный вопрос. Чтобы на него ответить, придется выйти, – а честно говоря, выходить я совершенно не хотела. Особенно после того, как вся деревня слышала мои крики и стоны.

— Так пойдем. Поможешь? Просто обними меня, да, вот так…

Он закинул руку мне на плечо, я обвила рукой его талию. Так и пошли – ближе, чем когда-либо в жизни. Мне было отчаянно его жаль, но стыдно признаться – до чего же нравилось чувствовать себя нужной ему!

Насчет криков я, наверное, волновалась зря. Туземцам до нас вообще дела не было. Мужчины уже сидели на земле, а женщины каждому подносили блюда с мясом. Увидев нас, Макеши, сидящий на почетном месте рядом с вождем, приветливо махнул рукой. Пихнул в бок сидящего рядом воина, прогоняя, выразительно похлопал по земле. Я провела Армана и усадила на землю. Сама опустилась рядом.

— Дела неважные, – тут же заговорил Макеши на ниххонском. – Вождь согласен отпустить господина графа, потому что его женщина имеет право потребовать этого, и потому что граф – побратим вождя Бенеухелуху. Ну и еще я обещал наколдовать им много дождей, отличный урожай и все такое. А остальных наотрез отказывается даже и продавать. Много тут народу?

– Двадцать три человека, – мрачно ответил Арман.

– И почти три сотни воинов. М-да, задачка. Даже если бежать – на плоту все не поместятся, а корабль… его еще приводить в порядок нужно. Я не моряк, я не знаю, как это делать.

– И питьевая вода, и провиант, – напомнил капитан Волорье. – Такелаж весь осмотреть, выставить паруса, выкачать воду из трюмов… Были ведь и дожди, и бури. Ребята мои говорят, что вроде бы “Сердце Севера” на плаву. Это хорошо, но…

– Но не быстро, – закончил Макеши. – Единственное, что приходит мне в голову – просить помощи у отца и отбивать вас силой. Нас тут только трое, кто способен держать оружие.

– Я не слишком и способен, – вздохнул Арман. – Был бы зрячий… А третий кто?

– Я вас и не считал. Ива – великолепный боец, чтоб вы знали. А еще с нами шиноби.

– Ива – боец? – изумился мой супруг. – Вот это новость! Да она – маленькая девочка.

– О, вы совсем ее не знаете…

– Подозреваю, что так и есть.

– Вот что, – Макеши нахмурился вновь. – Ночью я принесу всё оружие, которое у нас есть. Пусть ваши матросы разберут себе ножи. Надо быть готовыми к самому худшему. А пока – улыбаемся этим дикарям и пьем только воду.

Дикарям! Я усмехнулась, понимая, что мой темнокожий друг давно уже себя давно не относит к местному населению. И он совершенно прав. Не так уж много я знаю людей настолько умных и образованных, как Макеши. Он говорит на пяти языках и не счесть скольких диалектах, прочитал множество книг, в Ниххоне учился искусству врачевания, изучал историю, географию и прочие естественные науки. Да половина знати Ранолевса ему и в подметки не годятся!

Пир продолжался всю ночь. Мы с Арманом рано ушли в его хижину, спали плохо, нервно. Я чувствовала, как он напряжен, сама прислушивалась к звукам ночи. А он то и дело находил меня рукой, гладил по волосам и шептал, что все будет хорошо.

Наутро вождь объявился возле нашей хижины и заявил:

– Я передумал. Я не отпускаю своего раба и его женщину. Жена раба – тоже рабыня. А раз она рабыня, я имею право забрать ее себе.

Убийственная логика – в прямом смысле убийственная. В руках у Армана невесть откуда появился короткий меч, я резким движением руки раскрыла веер. Вождь махнул рукой, и толпа воинов, вооруженных копьями, качнулась вперед.