Крестница - Саванна Эван

— Она сказала..- я раздраженно застонала, стараясь вспомнить слова бабушки, которые вдруг током ударили по стенке мозга.

— Беги от святых», она сказала и еще, еще истинный мешал чай без рук. Ложка сама вращалась, а потом вылетела из чашки и сама, вытерев себя в салфетку, положила себя на стол. Разве так можно? Запрещено же. — Костя облизнул губы и на секунду его брови приподнялись, будто он слушал самые глупые вещи в своей жизни. Парень посмотрел на меня, как на того, кто украл, забрал его место. Но какое именно место? Он напряг шею, вдруг его глаза округлились и он сглотнул осознавая, что использует не ту эмоцию, не в то время и не с тем человеком.

— Правило, что силы нужно тратить только на благо обществу распространяется на всех, кроме Сулум, Истинных, Шауката и прочих властных людей, так что не беспокойся. Когда ты станешь Сулум, то тоже будешь нарушать это правило, как и все. — едко, будто поливая меня ядом из шланга, сказал Костя. Слова вылетали из его рта сквозь зубы, хоть до этого мы беседовали с ним, словно знали друг друга всю жизнь, так что такое его поведение и мнение обо мне, очень оскорбило меня. Я встала на ноги и, хмыкнув от разочарования и удивления поведением Кости, демонстративно сделала пару шагов назад, будто говоря. «Обливай ядом сам себя, кретин».

— Я может и Сулум не стану! — с истеричными нотками, из-за резко сломавшегося голоса, крикнула я. И почему-то мне потребовалось отдышаться, будто на эту «речь» мне понадобилась потратить все свои силы и весь кислород, что был в легких, в тот момент ко мне вернулась чувство голода, которое на время покинуло меня, из-за шока. А когда я почувствовала, что могу говорить вновь, то слегка повела голову в бок и добавила для разъяснения:

— Экзамен за меня написал мой па..- я остановилась на полу слове не зная говорить ли задуманное, Агафон отныне не был моим парнем, хоть он вероятнее всего об этом и не подозревал. Но называть его другом. Назвать его другом было странно, да плевать, хороший знакомый и все. Хороший. Знакомый. Язык не повернется так назвать Агафона, наверное, все еще моего, Агафона.

— Мой парень, даже без моего ведома принял мой облик и сдал экзамен за меня. Так что я не знаю, как буду проходить испытание, а мне сказали, что, если в этом году я не пройду его, то вместо меня возьмут другую девочку. — Костя поджал губы и, сложив руки за спину, медленно ходя из угла комнаты в угол, стал говорить:

— Во первых, твой облик может принять, лишь родственник, а во вторых, если твоя бабушка приходит в видениях и что-то сообщает тебе, то, вероятнее всего, и с испытанием она поможет, а в третьих вернемся к твоему видению..- я и сама хотела обсудить, ведь меня взаправду волновало её высказывание о том, что нужно бежать от святых, но в тюрьме счет времени потерялся, а посвящение назначили на 23 марта, так что слова сами сорвались с языка:

— Какое сегодня число?! — в панике выпалила я.

— По моим расчетам 23, а что? — ответ Кости сначала обжигающим страхом прошел по коже, а потом яркими искрами ужаса проник глубоко в тело. 23 марта, я сижу в тюрьме, а посвящение вот вот должно начаться..

33 глава — долгожданное посвящение

— Теперь я точно не стану Сулум, Костя. — сгибаясь на пополам от боли в животе, спокойно выпалила я. По выражению моего лица почти невозможно было понять, что происходило внутри. Через глупую маску внешности могло показаться, что я ничего не чувствую или во мне пустота, но в моем сердце: бушевали волны, извергались вулканы, плакали матери над умирающими детьми, плакала я, будучи умирающим ребенком после избиения в школе. И тогда я боялась одного, только одного. Что я вновь стану пустым местом для одноклассников, а Люся, которая не отвечала на мои звонки из-за тоски, ответит мне лишь пятью словами: «Иди читай свою Библию, дура». Вдруг мое выражение лица и состояние души объединились. Мной завладела пустота. Шум волн стих, поскольку все моря в мире высохли. Вулканы тоже затихли, ведь за пару минут до этого они все выпустили свою лаву наружу и она уже лилась по всей планете, издавая едва слышное шипение от высокой температуры, мамы с детьми также заткнулись, ведь дети наконец умерли, а матери потеряли сознание от горя. А маленькая я. А меня больше не было.

Костя вопросительно посмотрел на меня после чего его глаза расширились, он осознал, что значило 23 марта. День моего посвящения. Парень потер руки и, повысив голос на пару тонов, чтобы создать ощущение утерянной давным-давно «беззаботности», заговорил:

— Знаешь что… — указывая в мою сторону указательным пальцем, сказал Костя и стал щелкать пальцами, чтобы сформулировать мысль. Он многообещающе положил руки мне на плечи и на одном дыхании протараторил:

— Нужно тебе выбираться отсюда. Перепробуем все, что можно, но ты попадаешь на посвящение. Я тебе клянусь, Белла. — глубоко вздохнув, я сдержанно улыбнулась, надежда не хотела появляться, будто весь её запас иссяк. А Костя, увидев, что я загрустила, взял мою кисть и дал моей рукой себе пять. Я едва слышно усмехнулась, после чего мы в унисон сели на пол, прислонились к стене, и стали вслух рассказывать свои «великолепные» идеи, чтобы золушка выбралась из заточения и попала на свой бал..

* * *

— Придумала! — я вскочила на ноги и радостно запрыгала вокруг своей оси. Придумала, придумала! Искрилось в моем сознании радужным эхом. Костя махнул головой, говоря «Валяй». А я в собственном сознании вообразила себе школьную доску, взяла воображаемый мел и жестикулируя так как было понятно только мне, стала рассказывать свой план:

— Если у меня появятся силы, то я смогу побороть одного истинного. К примеру обманом, но смогу. — Костя посмотрел на меня так, словно я была блондинкой из стендапа перед полицейскими.

— И что ты предлагаешь? — уморительно вскинув бровь, спросил парень.

— Наручники на наших руках коричневые, поскольку они могут забрать любую силу, а энергия всех сил разных цветов. То есть браслеты хранят в себе все силы. Значит, что я могу попытаться вытянуть от туда силу и переместить в свое сознание. Правда я гений? — оживлено хлопая ресницами, на придыхании, выпалила я. Костя стал что-то говорить губами и слегка рисовать пальцем по воздуху, будто он