Лекарь для захватчика - Елена Александровна Романова

– Я знаю, что ты виновата в смерти моего отца. Я предупредил тебя, что ты будешь казнена, как только родишь мне ребенка.

Я настолько не ожидаю от него этих слов, что сперва не могу в них поверить. Они едва касаются моего сознания, ведь я до последнего надеялась, что смогу убедить Уилберга не только оставить мне жизнь, но и дать возможность жить вдали от него. Я показала ему, что могу быть полезной Эсмару. Я рассчитывала, что он поставит пользу от моих изобретений выше собственной ненависти.

– Но теперь я думаю, – его взгляд, словно горячий солнечный луч, скользит по моему телу, – что хочу много детей.

Этого я не ожидаю еще больше.

– Исключено, – на секунду теряю хладнокровие, но вовремя беру себя в руки. – Я как раз хотела поговорить с вами об этом… На самом деле, я ждала вас. Хотела показать, как изменился Рьен благодаря моим усилиям.

– Я получал об этом донесения каждую неделю.

– И это вас не интересует? А отчеты мэтра Финча? А знания, которые я могу ему передать? Это разве не ценно для вас? – сурово спрашиваю я. – Освободите меня от этого брака, и я сделаю все возможное для величия Эсмара. Я дам вам антибиотики, и люди перестанут умирать от инфекций! У вас будет самая сильная медицина, даю вам слово. Я предлагаю вам быть партнерами. Союзниками, в конце концов!

– После того, как ты решила убить моего отца? – его голос звучит ровно, без прежней ярости, но в нем ощущается напряжение.

А я сжимаю кулаки, потому что прозреваю. Я верила в его эфемерную разумность. Верила, что он, будучи императором, осознает, насколько я могу быть важна для Эсмара. Вся моя тактика строилась на том, чего не было и в помине.

– Вы вменяете мне в вину смерть вашего отца, забывая, что вы убили Хейдена Берка.

– Ты предсказуема, Анна. Я ждал, когда снова прозвучит это имя, – лаконично отвечает Реиган. – До сих пор оплакиваешь его?

– Я его не помню!

– Но упрекаешь меня в его смерти. А ведь я убил его честно. В открытую. На поле боя. И твои слезы о нем – просто плевок в мою сторону. Я твой муж, а он – никто. Но ты позволила ему стать твоим первым мужчиной. Так что да – я счастлив, что убил этого сукиного сына. Была бы возможность, сделал бы это еще раз.

– Мне жаль, что все это было в вашей жизни. Жаль, что было в моей. Но сейчас я не хочу воевать с вами. Я готова на компромиссы. На мир. На любые ваши условия, кроме откровенно жестоких, ставящих меня на колени, унижающих, превращающих в невольницу. Я рассмотрю любые предложения, но я никогда, – тяжело сглатываю, – никогда не стану с вами спать против воли, уж лучше убейте.

– Удивительно, Анна, – зло усмехается муж, – ты готова на все, кроме того, что мне действительно нужно.

– Почему вы не дадите мне развод? Я уеду в Саорель, если хотите. Он будет вассальным, увеличьте налог, я выплачу любую сумму, я отдам вам все права на любые изобретения, я подпишу любые бумаги…

– Я хочу тебя, Анна, – рычит он. – Мне плевать на все остальное.

Я в третий раз просто немею.

Он сказал, что…

– Не заставляйте меня, – тяжело втягиваю я воздух, – если вы хоть раз силой…

– Подписав мир и передав тебя в Эсмар, твой отец заключил со мной сделку, а это значит, что ты будешь спать со мной и рожать детей, – припечатывает он и прежде, чем я успеваю что-либо сказать, бросает: – На этом все.

Я все еще сжимаю кулаки и покусываю губы. Будь я женщиной из этого мира, воспитанной в духе времени, я бы, пожалуй, не нашла причин для отказа. Император, будучи настоящим волевым красавцем, выбирает меня на роль супруги и матери его детей – просто восторг. Но я, Нина Виннер, подумываю только о том, что коронованным вдовам тоже можно устроиться в жизни.

– Мне жаль, что вы предпочли стать мне врагом, – говорю я прежде, чем уйти.

Глава 25

Мэтр Финч после своего возвращения в Рьен каждое утро осматривает императора, передает мне все о состоянии его ран и советуется о дальнейшем лечении. Если требуется мой визит к больному, то он обычно начинается с моего скупого: «Все, как обычно?» и императорского сквозь зубы: «Да». На этом наш состоятельный диалог, как правило, заканчивается. Хотя иной раз я спрашиваю: «Болит?» и всегда получаю в ответ: «Терпимо».

Присутствие императора в Рьене делает мой дом объектом пристального внимания. Мне приходится нанять целый штат слуг и выписать мебель, чтобы лорды, которые тащатся в замок, не посчитали себя оскорбленными. Я встречаю их при полном параде, и они лицемерно кланяются, не понимая моего статуса. То, что император благосклонен ко мне, не дает им покоя. А еще они посещают деревню и всякий раз восклицают: «Ваше высочество, это невероятно!» Улицы в Рьене чисты, дети опрятны, есть школа и настоящий «фельдшер» в лице обученной мною Асиньи, местные жители заняты работой и получают зарплату. На моем столе различные угощения, всего в достатке.

Те лорды, что раньше смотрели на меня с презрением, теперь не могут скрыть изумления. А мне плевать. Я извлекаю выгоду: договариваюсь о том, что сыры и мед на стол его величества и знати будут поступать из Рьена, настаиваю на том, что нужно расширить лекарскую школу в столичном университете и организовать обучение сестер милосердия, акушерок, а также анестезиологов и врачей различной специализации. А еще, я полагаю, нужно заставить каждого землевладельца позаботиться об обучении своих людей.

Советники, бесконечные вереницы просителей, военные командиры – все пытаются штурмовать спальню его величества. И всем я оказываю прием, если камергер императора, лорд Мале, велит мне это от имени Уилберга.

Когда прибыли герцог Бреаз и граф Денвер, взмыленные и грязные после дороги, они тотчас были направлены к императору, а лишь затем им было дозволено поесть и помыться.

Реиган никому ничего не спускал, будь то друг, брат, сват или