Лекарь для захватчика - Елена Александровна Романова

И вот этот взгляд выхватывает меня в суматохе, и я ощущаю себя обожженной, будто окатили кипящим маслом. Но надолго внимание Реигана не задерживается. Император диктует послание командиру – тот спешно записывает, потом протягивает его величеству бумагу для подписи, и тот даже умудряется подписать своими перебитыми пальцами.

А в это время по комнате ходит слуга его величества и готовит все для бритья, будто это сейчас, вообще, имеет значение! Надо же, император привык бриться каждый день и никогда не изменяет этому правилу. Даже находясь одной ногой в могиле. Буквально.

Зараза, ну.

Мощный обнаженный торс перебинтован, но с пальцев руки «бинт» снят.

С меня сбегает злость, потому что накрывает изумление. И немного странного болезненного трепета – этот мужчина бесстрашен и очень силен. И, кажется, именно его звериная злость, его хищная и суровая натура – топка для его воли. Он будет жить всем назло. Даже мне.

Я жду, когда он закончит с указаниями. Реиган не торопится, но и не прогоняет меня. А я замираю у окна, складываю руки на груди и жду. Сама не знаю, чего. Может, ну его к черту? Еще нянькаться с ним. Нужно ли, вообще, пытаться с ним договориться? Он, видно же, все давно решил.

И все-равно жду.

Хотя бы для того, чтобы в лицо ему все высказать.

Командир уходит, и слуга принимается за бритье. Мне приходится дождаться, когда мой муж будет удовлетворен бритьем и свеж, словно бутон розы. И только когда закрывается дверь, и мы с Уилбергом остаемся наедине, я разворачиваюсь к нему. Не успеваю излить негодование, потому что он говорит первым:

– Кто ты такая?

Эта рубленная фраза припечатывает меня к месту. Она наполняет тревогой все вокруг, и мое будущее кажется еще более туманным, если не сказать ужасающим.

– Я? – мой голос предательски ломается. – Ваша жена.

На губах Реигана расцветая усмешка.

– Впервые это от тебя слышу, – произносит он. – Значит, ты моя жена?

Уточняет так, будто за этим кроется что-то чудовищное. И, тем не менее, я киваю.

– Хорошо, – улыбка не пропадает с его лица, а становится еще более зловещей. – Раз ты моя жена, будь добра, не подсылай ко мне своих фрейлин. Или думаешь, я заинтересуюсь леди Голлен, находясь в таком состоянии?

– Что? – фыркаю я. – Элизабет просто следила за вами. Я устала, и мне нужен был сон.

– Не рассчитывай на то, что мое внимание переключится на другую женщину, Анна. Больше никаких отговорок.

Представляю на секундочку, как задушу его подушкой.

– Кажется, ваша травма надолго лишит вас возможности демонстрировать свои постельные умения, – говорю я. – Вы потеряли много крови, сломали ногу, ребра и ключицу, у вас ушиб позвоночника и множественные ссадины, – напоминаю ему, – разумеется, это для вас сущие пустяки, но я все-таки рекомендовала бы вам покой хотя бы на два ближайших месяца.

– Откуда ты этого понабралась? – спрашивает он. – Ты за все время нашего брака не прочитала ни одной книги.

– Откуда вам знать, если вас никогда не было рядом?

Этот упрек заставляет мужа стиснуть зубы. Я опасаюсь, что он вспылит, но он вдруг приказывает:

– Подойди ко мне.

В этом случае нужно использовать волшебное слово «пожалуйста», но Реиган не умеет просить. Он с детства всем приказывает. А я испытываю злость, потому что он – не только муж, но и император, и я понимаю, что спорить с ним опасно.

Подхожу.

– Ближе, Анна. Сядь на постель.

Сажусь и смотрю на него во все глаза. А он разглядывает мое лицо. Его рука приподнимается, и я втягиваю носом воздух. Веки слегка вздрагивают, когда его израненные пальцы касаются моего лица, нежно прихватывают подбородок. Шершавые подушечки ведут по линии челюсти, а затем Реиган проводит ладонью по моей щеке.

Я ощущаю, как по спине прокатывается волна горячей дрожи. Супруг осторожно поворачивает мою голову туда-сюда, разглядывая, а затем касается волос, вытягивает прядь из прически, потирает ее в пальцах.

– Это ты, – выдыхает вдруг. – Но другая. Совсем другая. Кто ты? Расскажи мне.

Он опускает руку, и я уже хочу вскочить, потому что его близость и прикосновения смущают и злят. Я взрослая женщина, но впервые ощущаю себя такой уязвимой. Этот человек будто пытается владеть и распоряжаться не только моим телом, но и моей волей, а я не умею беспрекословно подчиняться. Не привыкла. Это идет вразрез с моим характером и личностью. Это угнетает.

Но сердце бешено колотится в груди.

А его рука тем временем находит мою, и я смотрю, как наши пальцы соприкасаются – мои тонкие, нежные и его грубые, перебитые. А Реиган перебирает и поглаживает, мягко переворачивает ладонью вверх.

– Откуда эти мозоли?

Я едва его слышу из-за грохота сердца в ушах.

Реиган ведет большим пальцем по моей ладони.

– Анна?

– Не знаю, собирала установку для анестезии, – отвечаю нервно, и высвобождаю свою руку.

А пальцы горят от его прикосновений, и меня это бесит.

– Я жду, Анна.

Все внутри клокочет от непрошенных эмоций, и я впервые хочу вспылить и потребовать, чтобы он меня больше не трогал. Никогда. И отчетливо понимаю, что, если попаду в его постель, это меня убьет. Уж лучше пусть меня сочтут сумасшедшей.

– Я из другого мира.

На этом все. Пусть теперь делает, что угодно.

***

Брови Уилберга ползут вверх, губы подрагивают, и он смеется, но почти сразу морщится от боли. Попробуй-ка похохочи с поломанными ребрами! Меня же буквально бьет током, потому что я рассчитывала на другую реакцию. Возможно, на то, что над нами разверзнутся небеса? Или на то, что император онемеет, а его глаза вылезут из орбит от изумления. Хотя бы на то, что он потребует подробностей. Но он смеется. Всего лишь.

Если подумать, это не самое худшее.

Вообще, ситуация странная. Реиган не верит ни в мою ложь, ни в правду.

Я поднимаюсь с кровати и иду к выходу, мысленно посылая все к черту. Но голос императора догоняет меня у дверей.

– Анна.

Оборачиваюсь.

А вот теперь время как-то неестественно замедляет ход. Я слышу собственное дыхание где-то внутри себя. Штормовые глаза Реигана смотрят на меня иначе. Без ненависти. Он просто разглядывает, пока я стою перед ним во весь рост. Разумеется, я