Лесная тень (СИ) - Фабер Майя

Я больше не пыталась заговорить с ним, он бы все равно не ответил. Просто сжала его ногу пальцами и прикрыла глаза. Представила единственное место, где мне всегда было неизменно хорошо. Лес. Весенний лес, наполненный сладким запахом сиреневых цветов. Я могла бегать по нему часами, бездумно, бесцельно, подставив лицо тёплым лучам солнца, которые тут и там пробивались сквозь листву, слепили глаза. Казалось, что я и сейчас почувствовала их у себя на кончике носа. Губы растянулись в довольной улыбке. Мне давно не было так хорошо.

Финн вздрогнул, его нога дёрнулась, словно судорога прокатилась по всему телу. Кинжал убрался от моей шеи, я схватила ртом воздух, словно до этого момента мне вообще запрещали дышать.

— Что ты делаешь? — раздался надо мной растерянный шёпот Финна. Отчаянье в нём смешивалось с недоверием и едва различимой капелькой удивления. Его он всегда слишком хорошо скрывал.

Я рискнула приоткрыть глаза и поняла, что снова могу шевелиться. Руки и ноги подчинялись, хотя мышцы затекли, как будто были слишком долго связаны в совсем неудобной позе. Финн смотрел мимо моего лица, и я приподняла голову, уставилась на собственную грудь.

Медальон сиял ровным глубоким синим светом, язычки пламени пропали, он больше не выглядел угрожающе. Манил, вызывал желание схватить и рассмотреть поближе. Я отпустила ногу Финна, и сияние померкло. Надо мной раздался вдох, мои пальцы снова впились в его кожу, казалось, я даже не ощущала одежды.

Медальон сиял.

— Что ты делаешь? — повторил Финн.

— Ты спрашиваешь у меня или у него? — ядовито уточнила я. Голова начинала кружиться, перед глазами плясали крупные синие круги, с замысловатым орнаментом и изображением цветка посередине.

— У меня никогда не хватало сил его открыть, — прошептал Финн.

— И ты решил умереть в попытках это сделать?

Он помотал головой, как человек, который только что узнал новость, что изменила всю его жизнь. Возможно, он даже не расслышал моего вопроса.

— Как ты это делаешь?

— Не знаю, — призналась я, чем удивила сама себя. — Я просто очень хочу тебе помочь.

Финн засмеялся. Глухо и болезненно, мне показалось, что он сейчас упадёт, а поддержать я не могла, пока нельзя было отпускать его ногу.

— Ты не ведьма. Знаешь, кто способен на передачу жизненных сил без колдовского таланта?

— Оборотень? — усмехнулась я, подражая ему.

— Не только. Любое порождение древней магии. Ни одно из них не сделало бы этого по доброй воле. Не поделилось бы с врагом.

Я подняла свободную руку и с удовольствием почесала нос, смахнула волосинку, которая щекотала его с добрую минуту. Чихать было страшно, вдруг сдвинется медальон. Леший его знает, что он тогда со мной сотворит. Честно признать, я бы предпочла избавиться от него как можно скорее. Голоса за окном стали громче и злее. Я не разбирала слов, но догадалась, что и мужики на улице заметили синий свет. Изменение, которое им не понравилось, но хуже того — напомнило о нашем с ними уговоре. Пять минут давно истекли. Пиво добавляло храбрости, всё больше фигур мелькало у окна. Пока никто не осмеливался дотронуться до дома, но скоро они начнут делать это на спор.

— Тебе нужно торопиться, — предупредила я Финна и посильнее сжала пальцы на его ноге. Впрочем, он догадался и сам, лишь коротко глянул на окно.

— Зачем ты это делаешь?

— Это так важно?

Финн понапрасну тратил мои и свои силы. Допытывался ответа, которого не существовало у меня самой.

— Я должен знать. Должен знать прямо сейчас. Я едва не убил тебя. Зачем? Почему?

Шутка о том, что я просто хотела бы слушать его голос до конца жизни застряла у меня в горле.

— Это утешает, — ответила я словами Монти.

— Что? — растерянно отозвался Финн.

— Заканчивай поскорее, — прошептала я, голос срывался на хрип. — Мои силы тоже не бесконечны.

Он сдвинул медальон, прошептал что-то, провёл по нему пальцами, наконец взял в руку. Я смогла перевернуться на бок и приподняться, не слишком удобно, но лучше, чем в позе покойника на полу. Потёрла свободной рукой глаза и чуть не свалилась обратно, локоть дрожал.

Медальон изменялся в руках Финна, цветок пропал, орнамент перетекал по поверхности, словно живой. Как будто копошились в металлическом омуте десятки крошечных серебристых змеек. Яркий синий свет не слепил глаза, напротив, смотреть на него казалось приятным.

— Что там написано? — спросила я, оставив попытки разобрать. Моё зрение оставалось нечётким, а буквы казались незнакомыми, если это вообще были буквы.

— «Положивший начало вернётся наказать зло, пока», — прочитал Финн.

— «Пока» что?

— Больше ничего нет.

Я чувствовала, как от висков к затылку растекалась боль, сил пошевелиться или сменить позу не осталось. Руки дрожали.

— Ты уверен?

Он взглянул на меня и всё понял.

— Уверен, отпускай.

И я разжала пальцы. Упала на спину, тяжело дыша, каждый глоток воздуха давался мне с трудом, через силу, как будто не хотели расправляться лёгкие, на грудь давила сотня прожитых лет. Малая доля того, что переживал Финн каждый вечер, когда я укладывала его в постель.

— Можно я не буду этого повторять? — прошептала я, глядя в потолок. В комнате заметно потемнело, медальон потух, превратился в обычную безделушку.

Горячая рука Финна нежно погладила меня по волосам. Затем доски пола подо мной исчезли, и я оказалась у него на коленях, Финн обнимал меня, прижимал к груди, я слышала неровный, быстрый стук его сердца. Закрыла глаза, сжалась в крошечный, обиженный комочек.

Он целовал меня. Мои волосы, моё лицо. Нелепо, беспорядочно, туда, куда только получалось. Шептал:

— Маленькая моя, прости. Прости, что не искал в тебе человека, прости, что обращался так, словно его и быть не могло. Что одёргивал себя за любое доброе слово. Маленькая моя, девочка моя, прости.

Слёзы текли у меня по щекам.

Финна уткнулся лицом в мои волосы, его трясло. Я не сразу поняла, что он смеялся. Смеялся беззвучно, но продолжал прижимать к себе и поглаживать по спине.

— Что? — не выдержала, попыталась поднять голову, но от только сильнее обнял меня.

Смог ответить не сразу.

— Знаешь, как мало добра я видел от людей за целую жизнь?

— Могу догадаться, — растерянно отозвалась я.

— Сначала они считали меня просто уродом, мерзкой помеченной тварью. Потом колдуном, таким же мерзким, только вдвойне.

Я потёрлась щекой о его рубашку. Кому, как не мне, было знать о силе человеческих убеждений, особенно если последние направлены против кого-то.

— Поквитаться с Лесной тенью, убить её, чтобы снова получить силу, вернуть себе лицо и отнятую жизнь. Только это поддерживало меня все эти годы.

— Месть.

— Месть во благо, — горько ухмыльнулся он. — Я не ждал, что они оценят, что поймут. Просто хотел занять своё место. Хотел… найти его для себя.

— Хотел получить благодарность.

Он помолчал.

— Не благодарность. Извинение. Хотел, чтобы они осознали то, что сделали с моей матерью. Лесная тень их наказание, а они повторяют своё преступление снова и снова.

— Мельничиха говорила, что Лесная тень возвращается, чтобы проверить, не исправились ли они, — вспомнила я.

— Всё так. И каждый раз перед её появлением здесь находится новая жертва. Я проверял, до моей матери была другая, а перед ней ещё одна. Разные обстоятельства, но та же безнаказанность. Думал, что смогу прервать этот круг. Освободить людей, спасти следующих жертв. Я наконец-то понял…

— Что?

— Они не достойны спасения. Они заслуживают своё проклятие.

— И это смешно?

— Нет, — он провёл рукой по моим волосам. — Смешно то, что единственный монстр в этом болоте оказался лучше, чем все остальные люди. Тем последним, кто способен пожертвовать собой ради блага.

До меня не сразу дошло, что он говорил обо мне.

— Ради одного человека, что мне до какого-то блага, — фыркнула я. — Но я всё ещё не твоя Лесная тень.