Прощальная песнь. Ложь Королевы Фей - Мэгги Стивотер

Уна раздраженно хмыкнула.

— Попробуй смотреть глазами.

Она снова очертила круг, и вдруг я почувствовала боль от его сияния. Оно обжигало, словно солнечный свет.

Я его увидела — мужчину лет сорока с длинными волнистыми волосами. Он читал книгу, сидя в середине поля.

— Кто он?

— Томас-Рифмач. Один из ее слуг. Человек. Мужчина. Мне еще уточнить?

— Думаю, я поняла. — Я надеялась, что она объяснит, чем мне поможет человек с волнистыми волосами, а то что это за услуга?

— Посмотри, он все еще человек, — пропела Уна, когда Томас перевернул страницу. Не знаю, что она имела в виду — его внешность или то, что он сам переворачивает страницы. — Тебе стоит с ним поболтать.

— Где он?

— Там.

Я снова поборола желание ударить ее и уточнила вопрос:

— Как я могу туда попасть?

Я очень надеялась, что она не ответит «пешком», потому, что в противном случае я вряд ли сдержусь.

— Я и забыла, как люди глупы, — весело сказала Уна. Она растянула границы круга, и я поняла, что человек сидит на пастбище возле моего дома, там, где я видела кролика. Затем она сунула палец в рот, словно обожглась, и повернулась ко мне. — Если честно, сама удивляюсь своему великодушию.

— Спасибо, — ответила я.

Уна плюнула в круг, и тот испарился, оставив клубы дыма.

— Еще одна подсказка. Тоже безвозмездно. Даром. Утопи гончую Охотника, которая живет в твоем доме. Тебе всего-то придется подержать ее под водой пару минут. — Она сделала движение, будто держала кого-то под водой. — Пока не перестанут идти пузыри.

Я моргнула. Уна, похоже, не заметив моего ужаса, с очевидным усилием предложила:

— Хочешь слезу назад? Она тебе пригодится.

— Нет, спасибо. Тебе она больше идет.

Уна улыбнулась.

Сара заблудилась по пути домой, так что ей пришлось пустить меня за руль. Хотя у меня мало практики, я гораздо лучше ориентируюсь на проселочных дорогах. От радости кружилась голова. Плохо, когда тебя подвергает пыткам Королева фей, но это гораздо лучше, чем быть мертвым. Смерть необратима. Внезапно я начала замечать детали, которые ускользали от моего внимания: какой стоял чудесный день, как громко трещали цикады, как тянулись кверху листья, обещая дождь, несмотря на безоблачное небо. По дороге назад я заметила и то, что раньше не замечала: машину Люка.

Я нажала на тормоз.

Сара вскрикнула:

— Черт! Ты с ума сошла?

Я подъехала к неприметной проселочной дороге, где стояла машина.

— Извини. Я кое-что увидела. Просто хочу проверить, ладно? Две секунды.

Сара выглянула из окна, потом потянулась за журналом. Видимо, она думала, что мои «две секунды» будут длиться так же долго, как ее. Я подошла к машине Люка, припаркованной у въезда на проселочную дорогу к кукурузному полю. Судя по тому, как Люк оставил Буцефала, было очевидно, что он торопился. Я представила, что он примчался на помощь Джеймсу и помог ему выбраться из разбитой машины. Это лучше, чем представлять, как окровавленный Джеймс вываливается на асфальт.

«Ауди» была не заперта. Чувствуя себя немного глупо, я забралась на место водителя и захлопнула дверцу. Откинувшись в кресле Люка, я закрыла глаза и, вдыхая запах, представила, что он рядом со мной. Хотя мы виделись только вчера, я невероятно по нему соскучилась. Благодаря нашей незримой связи я почувствовала, что он очень далеко от меня, в месте, куда невозможно добраться. Когда он был со мной, я знала, что меня любят, хотят, оберегают. Теперь мне казалось, что я лодка, одиноко дрейфующая по бурному морю.

Я открыла глаза. Было темно. Ночь окутала машину плотным одеялом. Я не сразу поняла, что погрузилась в воспоминание Люка. Я сидела за рулем, и сердце колотилось от избытка адреналина.

Нужно было спешить, добраться до места аварии раньше, чем Они. На полу у пассажирского сиденья стояла банка с желто-зеленой пастой. Нужно нанести пасту на подошвы. Но тогда не хватит Ди или ее родителям. Рисковать нельзя. Они охотились не за мной. По крайней мере, пока Ди жива. Черт. Я оставил банку на полу и выпрыгнул из машины в надежде, что парень еще жив.

Воспоминание прервалось на звуке открывшейся двери. В настоящем мире, моем мире, дверь все еще была закрыта, а я сидела на месте водителя. Я повернула голову и, конечно же, увидела банку с бабушкиным варевом, лежавшую на полу в тени.

Так он нашел! Я вздохнула, подняла банку с противным тепловатым содержимым, которое как будто жило собственной жизнью, и вышла из машины. Ужасно хотелось придумать какой-нибудь предлог, чтобы забрать Буцефала домой.

Что-то загородило от меня солнце, сиявшее сквозь редкие деревья на краю поля. В десяти — пятнадцати футах от машины шло высокое существо с кожей темной, как дорожная пыль. Ему приходилось осторожно пробираться сквозь ветки деревьев. Обнаженное тело было мускулистым, словно у оленя или скаковой лошади. Хотя все мое внимание должна была приковать нагота этого существа, я не могла отвести взгляд от его хвоста. На конце длинного, похожего на хлыст хвоста красовалась кисточка, как у козла. Существо явно принадлежало стране фей. Оно остановилось и медленно повернуло ко мне голову. Его глаза были слишком близко расположены друг к другу, нос был слишком длинным и тонким, а рот — слишком широким для человека. В его взгляде сквозила первобытная жестокость. Это существо знало, кто я, ничего не боялось и ничем не интересовалось. Я подождала, пока оно не исчезнет из виду, и села в машину Сары, осторожно держа банку.

— Что это? — спросила Сара, опустив журнал.

— Средство против фей, которое приготовила моя бабушка.

— Bay. Где ты его взяла?

— В машине Люка.

— Люка? Того крутого парня? А где он сам?

— Понятия не имею.

Сара нахмурилась.

— Что-то мне не по себе. Мы словно угодили в фильм ужасов, а все знают, что самые красивые девчонки умирают первыми. Так что давай выбираться отсюда.

Мы уехали, оставив единственное доказательство существования Люка у дороги.

Семнадцать

— Почему ты ищешь в Интернете «солнцестояние»?

Я согнулась над ноутбуком отца, набирая слова «солнцестояние», «галлогласс» и «Томас-Рифмач», словно помешанная, и не заметила, как подошла Делия.

— Черт! — Манера тетушки бесшумно подкрадываться начинала раздражать. Я повернулась и увидела, что она стоит совсем рядом, с чашкой кофе в руке, и смотрит на меня своими зелеными глазами. Боже, из нее била энергия! Как будто прежде я смотрела на черно-белую фотографию, а теперь ее раскрасили. Я испугалась. Я больше не чувствовала угрызений совести за то, что намазала бабушкиной пастой подошвы обуви родителей, но не Делии.