Хозяйка таверны 'У Мило' - Екатерина Стрелецкая

Глава 53. Не мытьём, так катаньем

— Он просто пришёл или место в зале занял?

— Занял, госпожа Милó. Что делать будем? — Грасс сложил руки на своей мощной груди, успев пальцами показать, как прекрасно иногда откручивается всё лишнее, особенно если не очень крепко крепится к телу. Голова, например.

Я забарабанила пальцами по столу. Второй раз на фокус с разменом Гарай точно не купится, гостем назвать не успела, значит, придётся придумать что-то новое. Жаль, что Савáн уехал к родне погостить: у него иногда хорошие идеи с «безуминкой» проскакивают. Не все они, конечно, годятся к исполнению, зато прекрасно стимулируют собственные мозги на не менее оригинальные.

— Надо было Иввушку попросить, чтобы не пропускала «этого» больше, — огорчённо пробасил Грасс, почёсывая пятернёй затылок.

— Угу. А потом ты ей в тюрьму баночки с вареньем сам в качестве передачки таскать будешь? Проверяющий из надзора — это не такое зло, как те же вампиры-отступники или орки-отморозки. Тут угрозу жизням постояльцев даже при очень большом желании не притянешь.

Хотя не скрою: радикальность орка в решении некоторых вопросов мне импонировала. Особенно на фоне того, как меня бесил этот проверяющий. Зачем только явился? Взять реванш за то, как я его обставила с платой за ужин или рассердился, что потребовала от него документы, а потом никак не оценила его поступок с магической клятвой? Савáн вместе с Венечкой мне потом с вытаращенными глазами поясняли, что демоны редко дают их, так как считают, что одного их слова достаточно. Ну, извините, я в Перекрестье человек новый, много не знаю. И так практически экстерном пришлось вникать в особенности различных рас и малых народностей. Про демонов же было крайне мало дельной информации, которая сводилась в большинстве своём в том, чтобы лучше никогда с ними не пересекаться нигде и никогда. Кстати, о Савáне...

— Венечка! Принеси мне, пожалуйста, учётную книгу по посетителям!

Как только нужный гросбух оказался у меня на коленях, я посмотрела на предыдущую итоговую цифру, а затем выглянула в зал и посчитала количество посетителей, отмеченных на доске. Вот ты и попался, проверяющий!

— Таверна, не впускай пока никого минут пять, ладно?

Занавески радостно захлопали друг о друга, явно предвкушая очередное представление.

— Грасс, принеси, пожалуйста, медовик из кладовой!

— Весь? — с некоторой обречённостью в голосе уточнил орк.

— Весь! Я вам с Иввой ещё сделаю.

— Сейчас сделаю. Блюдо красивое брать или, и так сойдёт?

Я подняла указательный палец вверх:

— Никаких «так сойдёт»! Считай, что как на день рождения имениннику подаёшь. Кстати, вот как рукой махну, так и выноси! А Венечка сейчас как раз у него заказ примет.

Мои помощники тут же разошлись выполнять указания, а я по-быстрому скрутила шаверму, добавила на поднос тарелку с бастурмой и ещё одну с зеленью и нарезанными овощами. Вернувшийся Венечка тут же начал собирать заказ для Гарая, а я вышла в зал. Поравнявшись со столом проверяющего, я улыбнулась так широко, насколько позволили челюстно-лицевые мышцы:

— Я вижу, вы снова решили нас посетить, господин Гарай! Кстати, акта о проверке так от вас и не дождалась. До сих пор почтовая шкатулка молчит, даже не шевелится.

— Добрый вечер, госпожа Милó!

Я махнула рукой, чтобы Венечка с Грассом выносили заказ, и присела за стол:

— А для вас он вообще необычайно добрый, господин Гарай! Поздравляю! Вы стали пятитысячным посетителем таверны «У Милó» с тех пор, как она впервые открылась под моим началом! И в качестве подарка позвольте принять ужин за наш счёт и дополнительные блюда, а также, по вашему желанию, напитки, из нашего меню, какие только пожелаете.

Посетители, находящиеся в зале восторженно взвыли и начали прикидывать, как попасть в «тысячное» посещение.

Гарай усмехнулся, едва не расхохотавшись:

— Никогда не отступаете?

— Нет. У меня есть цель, и я к ней иду. Как видите, получается неплохо. Вы ведь решили, что, получив крупную сумму, уйду в загул, как мой покойный муж? Не отрицайте, иначе не примчались бы несколько дней назад, прямо в первые часы после открытия. Вот только сделали неверное предположение, и таверна работает и будет работать. Дело не только долга, но и принципа. Я — не мой покойный муж. Запомните это раз и навсегда.

Гарай повернул голову на учётную доску, в правом углу которой действительно скромно стояла цифра «пять тысяч», а баланс над разделительной чертой и под ней сошёлся. Раздались хлопки, а затем проверяющий откинулся на спинку стула, перекрестив руки на груди:

— Браво. И достойно уважения.

— Приятного аппетита, господин проверяющий, — стоило мне подняться со своего места, чтобы уйти, как меня остановили.

— Я всего лишь привёз тот самый акт, о котором вы просили, — Гарай вытащил из плаща свиток и протянул мне. — Этого будет достаточно?

Я быстро пробежалась глазами по тексту, не забыв отметить для себя, что помимо подписи Гарая и его имени, на его фамилии стояло аж целых три печати. Представляю, как вертело у виска его начальство, когда он добивался дополнительного заверения. Впрочем, это его проблемы. А я, наконец-то, прошла проверку, теперь можно и расслабиться. Ну, я так думала.

— Вполне. Приятного отдыха. Свои пожелания по меню можете передать Венечке или Грассу.

— Я учту, госпожа Милó.

Акт действительно был составлен честь по чести, даже рекомендация внизу имелась отдельным пунктом. Хотя, как по мне, так лучше бы вместо этого Гарай больше никогда не переступал порога моей таверны. А меж тем он просидел почти до самого закрытия, и стоило мне появиться в зале, как начинала ощущать на себе внимательный взгляд. Пару раз даже поднос едва не выронила, но вовремя спохватилась. У-у-у, демонюка вредный. Когда он ушёл, я в прямом смысле слова выдохнула, так как весь вечер в итоге провела в напряжении и устала даже больше, когда мы работали с Савáном только вдвоём.

Но как же всё-таки Гарай хорош... Красивый, статный, с характером... Ммм... Пришлось даже себе мысленных подзатыльников надавать, чтобы не уподобиться феечкам, пускающим слюни при виде Грасса. Хватит с меня отношений, ещё после подставы Толика с завещанием не до конца отошла. А с другой стороны, я ведь женщина теперь свободная, могу