Заветное желание Его Темнейшества - Евгения Рарог

— Нет… — хрипел он, падая на колени и прижимая руку к груди. Сердце билось в таком бешеном ритме, что Лехер не слышал отдельных ударов, только один сплошной гул.

— Нет? — удивлённо спросила ас-сейю, — молодец.

Она рассмеялась глухим, раскатистым мужским смехом и Лехер смог вздохнуть. Сердце успокаивалось, приходило в норму. Он вытер рукавом кров с лица и поклонился.

— Благодарю…

Вышел за дверь. Сегодня впервые Лехер почувствовал присутствие бога Луны Хонса. И был благодарен тому, что остался в живых. Он вспомнил свою ладонь на ягодицах девушки. И свои мысли. Что она ему понравилась и, если в храме её не примут обратно, то можно будет и позабавиться. Что Август, наверное, был не дурак.

Лехер похолодел от воспоминаний. Впервые к нему пришла мысль, что возможно ему не стоило вмешиваться и девчонка сама бы вернулась в храм. Без его, Лехера, помощи. Его гордыня сыграла с ним злую шутку. Возможно, он влез не в свое дело. Возможно, он ещё пожалеет об этом.

Лехер отдышался и вышел из храма. Он решил остановиться на ночь в Осторе, торопясь покинуть место присутствия бога. Поэтому сразу выехал за ворота. Вечерело. Лехер торопился. Усталость, накопившаяся за время дороги, давала о себе знать. Смертельно хотелось нормально лечь в кровать и уснуть, желательно до утра.

Дорога петляла, усталые глаза закрывались. Лехер вдруг обнаружил себя на перекрёстке. Которого почему-то не помнил. Нис оглянулся, пытаясь сообразить, где он находится. Усталая голова мешала сосредоточиться. Он тряхнул головой и пустил лошадь направо. Наверное, направо. Лошадь остановилась. Лехер пришпорил, но лошадь, всхрапывая и мотая головой, пятилась назад, отказываясь идти напрочь. Нис раздраженно сплюнул.

Вдруг позади завыли волки и испуганная лошадь резко понесла. Лехер успел только вцепиться в поводья и матерясь пригнуться к её шее. Волки выли всё ближе. Начал клубиться белый плотный туман, медленно сгущаясь вокруг бешено несущейся вперёд лошади.

В этом густом молочном тумане расплывались деревья, дорогу почти не было видно, волки выли со всех сторон, пугая и подгоняя лошадь. Она несла, не разбирая дороги. Вылетев из тумана на простор поля, лошадь истошно заржала и провалилась. В болото. Лехер не успел вытащить ногу из стремени и лошадь, заваливаясь на бок, придавила его собой, утягивая в холодную, вонючую воду.

Магистр Итильского ордена кинул перед капитаном Кремером письмо из храма.

— Читай, — сурово бросил он.

В письме ас-сейю благодарила и сообщала, что Рия вернулась, поиски Августа не требуются. Орден ничего не должен храму. Их сотрудничество будет продолжаться по-прежнему.

Капитан Кремер прищурил глаз с багровым шрамом, поклонился и вышел. Идиот Лехер уехал и, до сих пор, не вернулся, обещая решить все проблемы. Проблемы решились сами. Когда Лехер вернётся, надо будет наказать кретина, зря баламутящего воду.

Глава 41

Рия медленно выныривала из сна. Сознание возвращалось, и вместе с ним возвращались болезненные воспоминания последних дней. Август… Мысль ударила, скрутив сердце ноющей болью. Август… Рия хотела бы вернутся в чёрное забытье, чтобы не знать, чтобы не помнить, но уже не получалось. Слёз не было. Только тупая боль и горечь.

Она открыла глаза. Всё та же роскошная комната. Без окон сложно было понять день сейчас или ночь. В комнате снова никого не было. Рия бросилась к дверям. Снова заперто. Затравленно оглянулась. Каменные стены и только одна дверь.

За драпировками, спускающимися с высокого потолка по стенам, тоже не было никаких проходов. Глухо. Рия обшаривала последнюю стену, когда двери распахнулись, впуская двух женщин.

— Мона! — узнала Рия одну из них. Одна из служительниц храма Луны. Они когда-то работали вместе. Всего полгода назад. А казалось, что в прошлой жизни.

— Как хорошо, что это ты, Мона. Выпусти меня, — Рия поспешила к дверям, но женщина преградила ей путь.

— Нельзя, госпожа, — сказала она. Вошедшая с ней девушка, держащая поднос с едой, встала рядом.

— Мона? — Рия удивлённо посмотрела на женщину и хотела взять её за руку. — Мона, это же я, Рия…

— Я знаю, госпожа… — отстранённо кивнула Мона.

— Тогда, почему ты зовёшь меня госпожой? И почему мне нельзя выйти?

— Так велел господин, — ответила Мона. Она взяла Рию под руку и повела назад к кровати.

— Кто? — удивлённо спросила Рия, но Мона оставила вопрос без ответа, вместо этого поставив перед Рией поднос с едой.

— Вам нужно поесть.

— Я не хочу, Мона. Мне нужно выйти! — Рия умоляюще смотрела на женщину.

— Нельзя, — повторила Мона.

Рия вырвала руку. Кинулась к дверям. Рия знала, что точно не запертым. Но открыть ей не дали. Мона схватила Рию за руку, с силой, резко развернула к себе.

— Пожалуйста, Рия, — быстро сказала она. Рия, услышав своё имя остановилась и перестала вырваться. — Нас накажут. Сильно… Тебе нельзя выходить. Пожалуйста…

И Рия сдалась под умоляющим взглядом Моны.

— Спасибо, госпожа, — та снова перешла к безликому уважительному обращению. Слегка наклонила голову и обе женщины вышли за дверь. Рия услышала звук запираемого замка.

В бессилии она смотрела на снова запертую дверь. Медленно развернулась и подошла обратно к кровати. Посмотрела на поднос с едой, и в резкой, бессильной злости смахнула всё на пол. Упав на каменный пол, зазвенела посуда. Рия, посмотрела на осколки и дала волю поднявшимся чувствам. Начала крушить и бить, всё что попадалось ей под руку. Переворачивая вверх дном, всё что могла сдвинуть с места. Рия злилась. На себя, за то, что поддалась минутной слабости и даже не сделала попытки выйти. На Мону, ничего ей не объяснившую и отстранённо-вежливую. На неведомого господина, запершего её здесь. Даже на Августа, посмевшего умереть и оставить её одну.

Рия быстро выдохлась. Тяжело дыша села на кровать. На правом запястье развязался бинт. Его конец, ужасно раздражая, свободно болтался. Рия резко дёрнула за него и снова заметила знак. Он, как будто, стал темнее и ярче.

— Ненавижу! — крикнула ему Рия и замотав бинт обратно, стала затягивать. Стягивая до боли в суставе и находя в ней странное облегчение. Если бы только знака не было…

Рия зацепилась взглядом за разбитый бокал из толстого стекла. Перевела взгляд на запястье. В голове крутилась мысль. Если бы только знака не было… Значит надо… убрать? Рия подняла самый большой осколок и стянув бинт, начала скоблить кожу. Она не чувствовала боль в ладони от впившегося острого края. Не замечала боли в запястье. Ей только мешала быстро выступающая кровь от перерезанных сосудов. Она вытирала руку о простыни и начинала скоблить снова.

— Госпожа!

На взволнованный окрик Моны, Рия